– Челябинске? – его голос стал на полтона тише, в нем появилось напряжение.

Катя моргнула. Почему он так смотрит? Она поймала себя на мысли, что на долю секунды ей захотелось отступить, исправиться.

– Просто… – она быстро заговорила, сглатывая комок в горле. – Наверное, я запомнила твое место рождения. Ты столько раз повторял, что родился там, что у меня это засело в голове.– Да… – Она попыталась взять себя в руки, но голос подвел. Прозвучало неуверенно. Как будто она сама сомневалась в сказанном.

Макар медленно выдохнул, но внутри нее тревога только нарастала.

Она не просто сказала "Челябинск". Она почувствовала, что говорит правду. Словно какой-то щелчок внутри.

На какие-то полсекунды перед глазами промелькнули обрывки образов.

Запах пыли после дождя, тяжелый, с примесью железа, будто воздух вокруг пропитан заводскими выхлопами. Она почувствовала горьковатый привкус на губах – то ли от чая, который пыталась пить, то ли от давно забытых ощущений.

Серый асфальт с тонкими трещинами, по которым пробивается трава, разбитый бордюр. Она это действительно вспомнила сейчас или это придумало ее воображение? И вдруг… звук. Далекий, но такой ясный – металлический грохот вагонов на железнодорожных путях. Тот, который раздавался по ночам, когда она девочкой лежала в постели и пыталась уснуть.

Катя моргнула.

– Но не путай со своим местом рождения.– Похвально, что ты запомнила, где родился муж, – голос Макара был спокойным, но в нем было что-то… неуловимое. Он смотрел слишком внимательно, слишком оценивающе.

Катя сглотнула.

– Ладно, в Москве, – выдавила она.

Она заставила себя улыбнуться, но внутри…

Внутри разлился ледяной холод.

Что если она действительно родилась в Челябинске?

И почему это воспоминание так долго пряталось?

– Не путай свое место рождения.Ее охватило странное чувство. Как если бы воспоминание стояло где-то рядом, но пока не давало себя увидеть. Макар не улыбался. Его глаза все еще смотрели на нее слишком внимательно.

– Ладно, в Москве, – тихо повторила Катя.

Макар еще несколько секунд не сводил с нее глаз, а потом отвел взгляд и продолжил. Но в его голосе появилось что-то новое. Он больше не просто проверял ее. Теперь он наблюдал.

– Запомни это. Внимательность – хорошее качество, но смотри, чтобы в школе не сказала что-то не то.

Она кивнула, но внутри нее на мгновение пронесся холодный страх.

– Не скажу. В Москве, – повторила она уже тверже.

Макар внимательно изучал ее лицо, будто пытаясь прочитать то, что скрывалось за словами.

– Уверена?

Катя сжала кулаки и кивнула.

– Да.

Он откинулся назад, но его пальцы неторопливо постукивали по столу – редкая привычка, означавшая, что внутри него что-то не давало покоя.

– Где мы жили до Бурдаковска?

Катя открыла рот, чтобы автоматически ответить «Челябинск», но вовремя осеклась.

– В Москве. Где же еще?

На мгновение между ними повисло молчание.

Макар смотрел на нее слишком долго.

Слишком внимательно.

Словно пытался разобраться: она просто машинально повторила его место рождения…

…или вспомнила что-то большее? Он решил пока не фокусироваться на этом.

– Чем там занимались?

– Ты работал в пожарной части, а я домом. Точнее квартирой.

– Ладно. Почему мы из столицы переехали сюда?

Катя нахмурилась:

– Хороший вопрос.