– Ну ты и актриса! – улыбнулся наконец он, глядя на нее чуть дольше, чем требовалось для шутки.

– Я заслужила свой Оскар? – подыграла Катя, чувствуя, как сердце стучит быстрее.

– Ты заслужила первую премию театра «Огни Саратова».

Катя засмеялась, но смех ее прозвучал натянуто. Она знала, что он видит это.

– Там сегодня была не только комедия, – выдохнула она уже тише. – Я нашла Соню. Она… она больше никому не верит. И я не знаю, как к ней пробиться.

Макар потянулся через стол, коснулся ее руки и на секунду сжал пальцы:

– Ты справишься. Ты уже почти у цели. Я в тебя верю.

– Внешне она держится, – продолжила Катя, глядя в кружку с чаем, – но внутри там… словно пустота. Она отказалась говорить со мной, а потом… передала через Лешу кое-что.

Она медленно отодвинула тарелку с пирогом, ее рука дрожала, когда она расправила листок на скатерти, словно боялась сломать что-то хрупкое и важное.

– Детский рисунок, а мороз по коже.Макар присвистнул.

– Я пойду туда, – выдохнула Катя, глядя ему прямо в глаза. – Не могу не пойти.»

Макар молчал, но в его взгляде был ответ раньше слов. Тишина растянулась между ними. За окном по-прежнему стрекотали кузнечики, но у Кати внутри скребли кошки от давящей тревоги и боли за девочку.

– Сейчас пойдем? – тихо спросил он.

– Солнце садится.

– Влюбленным все нипочем. Кто станет думать почему молодая пара собирает цветы на поле?

Катя засмеялась, но в этом смехе сквозила хрупкость. Она знала: он видит насквозь ее дрожь под маской храбрости – и это пугало еще больше.

– Достань из коробки фонарик на всякий случай. И накинь ветровку.

Когда они вышли на луг, воздух пах скошенной травой и вечерней прохладой. Катя в задумчивости собирала ромашки, а он не спускал с нее взгляда. Иногда тоже срывал ромашку и подавал ей.

Солнце садилось и надвигалась тьма, но свету еще удавалось удерживать ночную завесу. Тишина звенела. Он приобнял ее за плечи и тихо шепнул прямо в ухо:

– Я рядом. Не бойся.

Они шли медленно, словно действительно гуляли, держась за руки. Но старались словно невзначай ступать все ближе к лесной кромке. Катя огляделась. Она несколько раз следила за Соней и теперь была уверена, что нужное место где-то рядом. За старой липой они заметили неприметную тропинку и свернули по ней в лес. В лесу пахло травами. Они осмотрелись и интуитивно пошли туда, где трава казалась притоптанной. Скоро они вышли к небольшому насыпанному холмику с камнем. Безымянная могила. И рядом засохшие ромашки. Плечи Кати беззвучно задрожали, из глаз хлынули слезы. Макар обнял ее порывисто, словно стараясь защитить от мира, в котором они оказались.

– Вот куда она ходила.

– Бедный ребенок, – выдохнул он, и в этом голосе была неподдельная боль, которую он всегда так удачно скрывал.

Катя опустилась на колени и положила свежий букет.

– Она сильная девочка, судя по всему, что я слышал.

Он не стал оставлять здесь Катю одну, хотя интуиция подсказывала, что стоило хорошенько осмотреть все место. Он дал Кате выплакаться, а потом, не отпуская ее руки, включил фонарик и пошарил лучом света вокруг. Просто лес. Просто мох. Ничего необычного с виду. Если не считать засохшие ромашки на земле и безымянную могилу. Он тихонько потянул ее чуть глубже в лес. Они ступали, стараясь не шуметь и не нарушать общего покоя окружающего мира. Вскоре они нашли еще две похожие могилы.

– Кто они? – шепнула Катя.

– Те, кто мешал. Те, кого убрали, – ответил он, не скрывая горечи.