— Могу я войти?

Старый повар опять кивнул. Викки заплатила водителю и пошла за отцом Альфреда наверх. Он повел ее через неосвещенную столовую, мимо перевернутых на столы стульев, под расшитой бисером занавеской на кухню. Альфред сидел за поцарапанным рабочим столом, без пиджака, узел галстука ослаблен, голову он положил на руки. Он смотрел на стол, сплетая и расплетая пальцы и вертя кольца, и не поднял лица, когда вошла Викки.

— Пришла посмотреть на бестолочь?

— Что случилось? Где ты был?

— Если бы ты не знала, тебя бы здесь не было.

— Но я хочу точно знать, что произошло.

— Я ценю твой приход, Викки. Но я не расположен к визитам сочувствия.

— Это не визит сочувствия, Альфред.

Альфред наконец посмотрел на нее. Викки буквально задохнулась от вида страха в его глазах, его рот сжался в насмешливую, горькую линию.

— И ты не пришла из-за того, что я знаю о твоем новом дружке?

— Альфред, это не моя вина. И не нужно о моей личной жизни.

По медленному взгляду Альфреда можно было предположить, что он думает иначе.

— Что ты хочешь? — спросил он, роняя голову и опять теребя кольца.

— Мне нужна информация. Альфред, черт возьми, что случилось?

— Меня раздавили — вот что случилось.

— Кто-то тебя кинул?

— Кто-то послал меня к черту.

Викки села за стол напротив него.

— Я так и думала.

Альфред посмотрел на нее.

— Ты думала?

Видя его ближе, она заметила, что глаза его были красными, и поняла, что он плакал. Она потянулась и взяла его руки. Они были холодными. Он не мог смотреть ей в лицо.

— Кто это сделал?

— Я был так паршиво наивен. Я не могу поверить, что позволил этому случиться со мной.

— Даже оптимисты ошибаются иногда, Альфред.

— Я — ничтожество, и вся колония это знает.

— Альфред, перестань.

— Перестать — что? Все в колонии знают, что меня размазали.

— Мой отец говорил, что если время от времени не рисковать, то ты просто прогуливаешься по жизни.

— Но я не рисковал! — выкрикнул он с неожиданной страстностью. — Я просто заключил нормальную сделку. Не было никакого риска!

— Тогда что же случилось плохого?

— Я сказал тебе. Я был так глуп, что не понял того, что они делают со мной.

— Кто?

— Мои лояльные финансисты, — сказал Альфред с горечью. Его глаза потухли, и голос снизился до бормотанья. — Доверчивый китайский мальчик с Коулуна. Викки, я всегда делал все правильно. Я получал лучшие оценки в школе. Я говорил на прекрасном английском. Я играл честно. Я много работал. Я следовал правилам, Викки. Я следовал каждому правилу, — бледная улыбка мелькнула на его лице. — Да, всем правилам, кроме одного.

— Какого? — спросила она.

— Влюбился в гуйло с Пика.

— Продолжай, Альфред, это было давно.

— Отворачивался от некоторых людей, китайцев. Закрывал какие-то двери. Мне было наплевать. Штука в том, что в Гонконге слишком много дверей. Они не могут все разом захлопнуться перед твоим лицом. Но они все захлопнулись.

— Но какое все это имеет отношение к случившемуся?

— Просто пытаюсь понять, как я мог быть таким наивным. Я должен был увидеть, когда это надвинулось.

— Что?

— Ты помнишь, где мы встретились?

— Конечно.

— Я тебе нравился — тогда, давно.