|
Страх говорил многим англичанам и вернувшимся на родину эмигрантам, что КНР может использовать атмосферу хаоса как предлог для того, чтобы ввести войска Народно-освободительной армии в город как предупредительную меру. Аллен Уэй постоянно упирал на то, что Пекин обещал ему, что не будет никакой оккупации, но колония гудела слухами, что премьер Чен велит Уэю устраниться. Имя, чаще всего упоминавшееся в качестве его преемника, было имя сэра Джона Вонга Ли, который, как шутили в клубах, все чаще проглатывал слово «сэр». Хотя, конечно, не было никаких официальных путей для подобной замены — это означало бы игнорирование всех достижений прогресса в вопросах свободных выборов и признания принципа «Одна страна — две системы» и основных законов — мини-конституции, которые не будут ограничивать власть Пекина.
— Как твоя головная боль? — спросила Мэри, на цыпочках заходя в темную комнату Викки. Викки, свернувшаяся калачиком под одеялом с руками, засунутыми между коленями, села в кровати и включила свет, щурясь от лампы. — Со мной все хорошо. Я сейчас встану и буду работать. Был уже разгар дня. Викки проснулась час назад и лежала в постели, пытаясь справиться с головной болью. — Господи, да тебе хуже, чем прежде. Что это ты держишь в руках? Викки накрыла рукой клочок бумаги, который носила с собой везде с тех пор, как был убит Стивен. Стивен Вонг говорит — все о'кей, — напечатала аккуратно ее секретарша-кантонка. — Он говорит, что не сошел с ума. — Ничего. — У тебя болит еще и шея, да? — спросила Мэри. — Да, доктор. Гордон из больницы Матильды нанес визит в Пик-хаус. Он внимательно осмотрел ее и дал заключение: — Уезжайте на время из Гонконга, дорогая. Попробуйте на Бали, или в Лондон, или на Северный полюс, — что указывало на то, что он поставил диагноз ее состоянию, прочитав колонку новостей. Статьи типа «Плейбоя искрошили» уступили место «Панике на рынке недвижимости», «Крах на фондовой бирже» и «Остался всего месяц до переворота» на первых страницах газет. Кривотолки о жуткой смерти Стивена извергались три дня, пока крах некоторых хорошо известных ханов, нарастающая сумятица в городе и несколько маленьких, но чрезвычайно бурных происшествий в отдельных районах Гонконга не завладели вниманием средств массовой информации. Мэри стала просто спасительницей Викки. Когда Фиона и девочки улетели, подружка Питера вдруг стала ее единственным другом, если не считать Чипа, который был постоянно занят на службе в антиповстанческих корпусах. Теперь Викки стала немного лучше понимать Питера — Мэри как-то забыла о своих амбициях и окружила Викки почти материнской заботой. — Я все время говорю тебе, Викки. Ты думаешь, что твои головные боли из-за травмы, но на самом деле они из-за жуткого душевного напряжения. Просто лежи. Расслабься. Пусть Мэри позаботится об этом. — Но что может изменить игла, по крайней мере — для меня? Ей хотелось перечитывать его записку опять и опять. Это было единственным, что она знала о последних моментах его жизни, и она снова и снова представляла себе, как Стивен выбегает из лифта и напускает все свое обаяние на секретаршу, чтобы заставить ее нарушить правила и действовать вопреки благим намерениям Викки. — Ты не знаешь, что случилось с ним. Ты не знаешь, почему и никогда не узнаешь. Стивен Вонг играл в опасную игру с триадами много лет. Никто никогда не узнает, что дало осечку на этот раз. Что было не так. — Я поступила не так, — слабо сказала Викки. — Вивиан предупреждала меня, а я ее не послушалась. Мэри, которая уже много дней сочувственно слушала Викки, неожиданно посмотрела на нее тяжелым пристальным взглядом. |
