— Твой враг тоже, — повторил он. — Я тебя предупреждаю. Если со мной что-нибудь случится, ты на очереди.

— Я запомню. Но ты что-то скрываешь от меня. Ты ставишь меня в опасное положение.

— Я пытаюсь защитить тебя, дурочка. Чип! — позвал он через плечо. — Ты видел Аллена Уэя?

— Папа, ты знал Ту Вэй Вонга в Шанхае?

— Мне было восемнадцать, когда я покинул Шанхай.

— И ему тоже, — сказала Викки, но отец просто повторил вопрос Чипу:

— Видел его?

Высокий полицейский стал изучать бальный зал в поисках Аллена Уэя — главной исполнительной власти Гонконга.

— Вон он, тайпан. Стоит у окна. С ним Вивиан Ло.

Викки слышала, как Мэри бормочет Питеру:

— Смотри, она выглядит так, словно одолжила свой наряд у клуба владелиц «вольво».

— Папа, с кем ты встречался на красной джонке?

Дункан Макинтош игнорировал вопрос.

— Питер и ваше высочество, засвидетельствуем наше почтение Аллену Уэю, а потом уберемся с этой помойки.

Викки снова пошла с ним под руку, когда они двинулись сквозь толпу, обмениваясь приветствиями с теми, кого знали. Они увидели Уолли Херста сбоку, но не слишком близко. Бородатый американский китайский торговец вел под руку очень молодую китаянку — уязвимого вида существо с блестящими глазами, капризным ротиком и экстравагантной прической.

— Кто эта крошка с Уолли?

— Жена, — прорычал Дункан.

— Она выглядит достаточно молодо для того, чтобы быть его дочерью.

Дункан не попался на удочку.

— Ее зовут Лин-Лин. Ей двадцать два года, а мозги у нее двенадцатилетнего ребенка. Она обвела Херста вокруг своего розового мизинчика.

— Замечательно, — сказала Викки.

— Вивиан!

Мягкий знакомый голос пронесся над гулом вечеринки. Не веря своим ушам, она отвернулась от кружка гонконгского босса и радостно обернулась, чтобы увидеть мужчину, которого меньше всего ожидала увидеть здесь сегодня.

— Стивен!

Она обвилась руками вокруг его шеи и спрятала лицо на его груди.

— Что ты здесь делаешь?

— Папуля сменил гнев на милость. Ссылка кончилась.

Стивен Вонг, старший сын Ту Вэй Вонга, был, по общему мнению, единственным в своем роде. Это было самое красивое создание как среди мужского, так и женского пола, которое когда-либо порождал Гонконг. У него было стройное, красивое телосложение отца, тогда как от матери-англичанки ему достались аристократические скулы, прекрасная кожа и проницательные большие красивые серо-зеленые глаза. Он был классическим евразийцем, взяв все лучшее от обеих рас; природа даже щедро удвоила сумму красоты его родителей.

Говорят, мать Стивена была очаровательна и прекрасно играла в теннис. Стивен унаследовал оба качества, что было очень удачно, потому что, кроме красивой внешности, он ничего не взял из характерных черт отца. Спортсмен, любитель выпить и поиграть в азартные игры, он не был ни сметливым, ни безжалостным и вовсе не честолюбивым, хотя о его способностях спускать деньги ходили легенды. Он вполне счастливо жил отдельно от Ту Вэя. Иногда становясь жертвой обмана тех, кто пытался влиять на его отца, сам он был слишком добросердечным, чтобы хитрить и тем более продавать, за исключением его манер в спальне: загоревшись, он часто быстро терял интерес. Само собой, гонконгцы не преминули окрестить сына-плейбоя самого богатого человека Гонконга. Они прозвали его Ноу Вэй Вонг — непутевый Вонг.

— Просто упасть можно, — сделал он комплимент ее платью. — Одолжила у мамы?

— Конечно.