— Конечно.

— Как она?

— Получила канадскую визу.

— Тебе повезло.

Вивиан считала, что ей повезло в другом: в том, что она узнала его в то лето, а еще — что ее возвращение в Кембридж положило всему конец, прежде чем она могла бы получить душевную травму. Он был единственным эксцентричным мужчиной, с которым она завела роман до Дункана и потом Вивиан провела милую осень, думая о нем во время длинных прогулок между занятиями, и писала ему романтические письма об остром запахе дыма от сжигаемых листьев. На них он, наконец, ответил прелестной открыткой из Макао, куда Стивен поехал на собачьи бега. Они остались друзьями и иногда обедали вместе, пока отец не отправил его в Нью-Йорк за какие-то незначительные проступки.

Стивен как-то туманно рассказывал о случившемся, намекая на перебои с выручкой в казино «Волд Оушнз». Но Вивиан знала — Стивен не был вором. Она также знала о слухах насчет его связи с триадами, что ее не шокировало, потому что люди всегда шептались о гонконгских триадах. Из своего опыта она заключила, что это было что-то вроде уличных гангстеров, которым отец по привычке платил за защиту. Стивен, конечно, был просто беспечным и безобидным бездельником, который провоцировал некоторых бандитов втереться в доверие к отцу. Но какими бы ни были его проступки, решила Вивиан, они дорого стоили его отцу, — он отослал его в Нью-Йорк на три года, потому что если и было единственное уязвимое место в его стальном теле и духе, единственная человеческая эмоция, она была отдана его красивому сыну от первой жены.

Вивиан обнаружила, что оценивает его с неожиданной беспристрастностью. Ему, должно быть, сейчас почти сорок, но если алкоголь, сигареты, наркотики и связи с многочисленными женщинами и сказались на нем, они сделали его только красивее. Она тепло поцеловала его.

Стивен расплылся в одной из своих непринужденных улыбок:

— А это за что?

Улыбка Вивиан была интимной.

— Спасибо, — сказала она.

— За то, что вернулся? Благодари отца.

— А я благодарю тебя.

Появление Дункана Макинтоша, пробиравшегося к ней сквозь толпу, — широкоплечего, коренастого и весело ухмыляющегося самому себе по поводу эффектного вторжения Макинтошей, — заставило сердце Вивиан забиться быстрей. Она много лет берегла память о Стивене и сегодня ночью получила доказательство, что Дункан дал этой тени успокоение в ее душе.

— Ах, — сказал Стивен, провожая глазами ее взгляд. — Начинаю понимать. Скажи, кто эта прелестная блондинка?

— Дочка босса.

— Его дочка?

— Виктория.

— Очень мила. Что она собой представляет?

Вивиан подумала — а почему бы и нет? Расслабленная, сбитая с толку, Викки Макинтош была бы ей очень выгодна, и если есть на земле какая-нибудь сила, способная выбить из седла заносчивую дочь тайпана, то, без сомнения, этой силой был Стивен Вонг.

— Она — голодна и ненасытна. Ты найдешь в ней вызов для себя. Хочешь с ней познакомиться?

Стивен пожал плечами.

— Если я и соберусь, — сказал он беспечно, — я сам об этом позабочусь. Пока!

Он скользнул в толпу и исчез… Вивиан была довольна. Стивен не пудрил ей мозги. Он найдет подход к Викки Макинтонг еще до полуночи. Она вспыхнула от мысленно увиденного образа двух тигров, кувыркавшихся между высоких деревьев, ощутила маленький укол ревности и повернулась с улыбкой к приближавшемуся Дункану.

— Вон идет твой тайпан, — шепнул ей Аллен Уэй через плечо. Он ответил на ее вопросительный взгляд подмигиванием.

Глава исполнительной власти — первый китайский губернатор Гонконга — был моложавый пятидесятилетний богатый инженер, который материализовал свой американский диплом и способности к бизнесу в цепь заводов по производству электроники по обе стороны границы.