– Это цветы или облака? – уточнил Ху Фэйцинь, разглядывая рукав золотого одеяния.

Ху Вэй тоже поглядел на одеяние, долго-долго глядел, кривя рот то в одну сторону, то в другую, потом протянул:

– Цветочные облака… облачные цветы…

– То есть ты сам не знаешь, – сделал вывод Ху Фэйцинь.

– Ну… никогда нельзя быть уверенным, если дело касается вышивки или росписи, – со знанием дела сказал Ху Вэй.

– Да уж…

Среднее одеяние, надевавшееся поверх нижнего, было зеркальным подобием верхнего, но в этот раз чёрными нитями была расшита золотая ткань. А ещё было самое верхнее одеяние, без рукавов, которое набрасывали поверх первого верхнего, очень тонкое и полупрозрачное.

– Одеяния демонам шелкопрядные демоны шьют? – спросил Ху Фэйцинь.

– И они, и паучьи демоны, – кивнул Ху Вэй. – Но эти я в мире смертных раздобыл. У одного земного чиновника.

– То есть ты их просто слямзил? – уточнил Ху Фэйцинь.

– Слисил, – возразил Ху Вэй. – Слуги думали, что одевают своего господина, хе-хе. А когда разобрались, я уже улиснул.

Ху Фэйцинь увидел, что Ху Вэй вырыл из сундуков ещё и головное украшение, очень похожее на тиару, и сказал категорично:

– Никаких шапок! Терпеть их не могу. Нигде не сказано, что лисьи боги должны носить шапки!

– Настоящее святотатство это шапкой называть, – заметил Ху Вэй, вертя в руках тиару. – Эту я, если хочешь знать, слисил из сокровищницы одного земного императора.

– Тебя послушать, так ты в мире смертных только и делал, что людей обворовывал? – фыркнул Ху Фэйцинь.

Ху Вэй не смутился:

– А как же? «Если слисил, не попался, то хозяином назвался». Лисье Дао. Меня ведь в мир смертных в чём был вышвырнули, пришлось выкручиваться.

Ху Фэйцинь подумал, что стоит на досуге повыспросить у Ху Вэя об его изгнании в мир смертных. История наверняка интересная. Ху Вэй между тем сосредоточенно разламывал тиару.

– Что ты делаешь? – воскликнул Ху Фэйцинь.

– От неё можно отломать вот эти… Ага, одна есть… и ещё…

Головное украшение было спаяно из множества частей, крупных и мелких, и Ху Вэй выломал из него две шпильки с пурпурными камнями на концах. Он с гордостью продемонстрировал их Ху Фэйциню:

– Не куриными же костями тебе волосы закалывать?

– А что, самое оно для Лисьего-то бога, – заметил Ху Фэйцинь почти серьёзно.

Ху Вэй поднял глаза к потолку, будто пытаясь себе это представить, и расхохотался.

После он с самым серьёзным видом помог Ху Фэйциню переодеться – никаких шуточек, но зубами скрипнул, в очередной раз увидев синяки и ссадины на теле Ху Фэйциня – и собственнолапно причесал его, шпильки пришлись к месту.

– Лисий бог в наилучшем виде! – удовлетворённо сказал Ху Вэй.

– А обличье сменить не надо? – с сомнением спросил Ху Фэйцинь. – Хвост там или уши…

– Хватит и лисьих глаз, – возразил Ху Вэй. – Вот когда настанет время их пристращать, тогда и превратишься.

– А настанет такое время? – усомнился Ху Фэйцинь.

– Конечно настанет, – уверенно кивнул Ху Вэй. – Это же демоны.

[211] Лисий бог – кто?

Перешагнув порог, Ху Фэйцинь едва не споткнулся, запнувшись о пристальные взгляды присутствующих.