– Ну, если не хочешь отращивать хвост, то и не ешь, – пожал плечами Лис-с-горы, бросив листья на стол. – Можешь сидеть и отращивать седалищные мозоли, как у обезьяны.

Он засмеялся собственной шутке и ушёл.

Господин-с-горы долго косился на листья, потом взял один и отгрыз самый кончик. Вкус был просто отвратительный! У Господина-с-горы свело скулы. Он подождал немного, прислушиваясь к себе и выискивая симптомы начинающегося отравления. Ничего. Он съел лист полностью и опять прислушался. Ничего и в этот раз. Господин-с-горы поскрёб лапой в затылке и запихнул оставшиеся листья в пасть. Морда у него опять стала как у тибетской лисы. Горечь невообразимая!

Он с трудом проглотил жвачку из листьев и принялся медитировать, размышляя, сколько листьев ему придётся съесть, чтобы отрастить ещё один хвост. Лис-с-горы ничего об этом не сказал.

Он ел листья три недели подряд, и выражение тибетской лисы прочно обосновалось на его морде. Желудок у лис был лужёный. Господин-с-горы зря боялся: ни несварения, ни изжоги он не заработал. Но всё, что он ел, теперь имело горький привкус, и даже вода, которую он пил, казалось, тоже имела привкус листвы персикового дерева.

Хвост не отрастал. Господин-с-горы ел в два раза больше листьев следующие три недели – с тем же успехом. Лисье пламя прибавило ещё несколько языков.

Господин-с-горы попробовал сварить листья в кипятке. Всё-таки он был не совсем лисой. Быть может, поэтому у него не получалось сделать это по-лисьи? На вкус варёные листья были ещё гаже, чем в сыром виде, но Господин-с-горы стоически их жевал и проглатывал один за другим, пока его живот не раздулся, как шар.

После трёх недель поедания варева из листвы хвост так и не появился. Появилась изжога.

– В гроб этот хвост! – ругнулся Господин-с-горы и лёг спать.

Он твёрдо намерился бросить затею отращивать хвост. Вместо этого принял решение медитировать и копить духовные силы.

Наутро Господин-с-горы полил персиковое дерево и сел медитировать. Сидеть было страшно неудобно. Он просунул под себя лапу, пощупал, нащупал два уплотнения под шкурой и мрачно подумал, что Лис-с-горы оказался прав: вместо хвоста отрастил себе седалищные мозоли!

[016] Урок игры в шахматы

Съедать поутру пару персиковых листьев вошло у него в привычку. Господин-с-горы выбирал те, что помягче, на концах веток, едва раскрывшиеся. Старые листья были жёсткие, он их не трогал, но понимал, что придётся обрывать и их, когда молодая листва закончится. А он полагал, что съест все листья на персиковом дереве, прежде чем у него появится хотя бы намёк на второй хвост!

Обязанностей у него прибавилось. Ему теперь приходилось относить поднос с завтраком Лису-с-горы. Тот всё ещё пребывал в дурном настроении, и лисы полагали, что Куцехвост, раз уж он явно в милости у хозяина горы, прекрасно с этим справится.

Господин-с-горы побаивался Лиса-с-горы. Самую малость, но побаивался. Но поскольку сознание его было не вполне лисьим, то животного страха перед ним, как остальные лисы, он не испытывал. Он взял поднос с едой и понёс его Лису-с-горы, осторожно вышагивая по неровным камням двора. Поднос был тяжеловат для лиса, но гибкие пальцы Господина-с-горы крепко держали его, не давая накрениться.

Лис-с-горы сидел возле низкого игрального столика, наклонившись над шахматной доской. Шахматы были заморские, с вырезанными из дерева игральными фигурами, изображающими всадников на конях, солдат в доспехах и прочее. Господин-с-горы никогда таких не видел. В посёлке, где они с Ху Вэем играли в шахматы, фигуры были обычные – плашки с названиями или чёрные и белые камешки.

Фигуры были расставлены так, словно шахматная партия в самом разгаре.