— Я бы сказал, в полном порядке. Забавный стиль, но что до результатов, то и кое-кому из римлян не стыдно бы у них поучиться. Не стану называть, кому именно. На мой взгляд, с такими машинами и инженерами им нечего опасаться нападения с моря.

Грациллоний нахмурился.

— Об этом я и хотел поговорить. Не забывай, что в нашем распоряжении не всегда будет сильный флот. Ведь нам приказано заниматься не только Исом, но и всей этой частью Арморики. Для этого может понадобиться демонстрация силы. Я пошлю тайные послания правителям, как только получу вести с востока, но этого недостаточно. Тем временем я предпочитаю быть готовым к любым непредвиденным обстоятельствам, — он горестно вздохнул. — Исанцы по части уклончивости и интриг могут сравниться с политиками империи.

Эпилл потер ладонью лысую макушку.

— Хм… я, понятно, не моряк, но и мне не хотелось бы подходить к берегу под обстрелом здешней артиллерии. И городская пехота ведь тоже будет на стенах. Да еще рыбаки и торговые суда. Хотя, конечно, моряку, которому не случалось шагать по плацу, не выстоять против настоящей армии.

Они миновали древнее святилище Иштар и вышли на грязные улочки Рыбьего Хвоста. Грациллоний нарочно выбрал путь по тем местам, где не должно было встретиться знакомых лиц, и его не донимали ни жалобщики, ни суффеты. Эпилл легко находил дорогу в этой части города, что дало Грациллонию повод подшучивать над спутником, хотя он не сомневался, что старого вояку манила в таверны возможность поболтать о былых походах, а не девки и кости.

— Вот чем нам предстоит заняться в ближайшее время. Плохо, что у меня остается так мало времени для наших людей, но меня здесь просто осаждают. Как они?

— Разве почетная стража плохо несет караул?

— О, отлично. И когда я задаю им тот же вопрос, они отвечают: «Все в порядке». А чего еще ждать? Но я рассчитываю услышать от тебя честный ответ.

Эпилл потер сломанную когда-то переносицу.

— Что ж, проблемы возникают, но мы с ними по большей части справляемся, и не стоит занимать ими внимание центуриона. Сидение в бараках людям не на пользу. Это само собой. Но теперь, когда мы снова при деле, а не заняты только учениями, все налаживается. Еще десять-двенадцать дней, и парни будут в порядке.

— Отлично! — Грациллоний решил, что его помощник заслуживает дружеского хлопка по плечу. — Давай доберемся до дворца и посидим спокойно. Нам есть о чем поговорить. Надо решить, как лучше использовать имеющиеся силы. А заодно я уж позабочусь, чтобы ты вернулся в Дом Дракона, набив брюхо лучшей снедью, какую только можно раздобыть в Исе. Найдем и чем залить сухомятку, — Грациллоний, ради поддержания престижа римлян, настоял, чтобы его помощника поселили вместе с исанскими офицерами.

— Благодарю за честь, центурион! — Эпилл испустил глубокий вздох. — Хотя едва ли стоит переводить на меня тонкие кушанья. Мне бы флягу доброго красного добунского, жареный окорок да капусты с ломтем хлеба — прямо из печи, как у моей женушки в былые времена!

— Когда вернешься домой, думаешь осесть на земле?

— Если на то будет воля Митры. Пока центурион здесь — я его не оставлю. Знать бы, надолго ли мы тут застряли?

— Митра знает. Будем надеяться, не больше двух-трех лет. Пока унести бы головы целыми.

…Во дворце их ждал человек.

Римлянин. Военный курьер. Он привез первое сообщение Грациллонию, которому приходилось до сих пор довольствоваться одними слухами. Письмо было от самого Максима.

IV

Услышав, что с ней желает говорить король, Форсквилис подняла ладонь.

— Не здесь. Пройдем в секреториум.