— Грант! Грант Эймз!

— Вот, подумал, еду мимо — дай зайду, — сказал плейбой.

— Очень мило с твоей стороны.

Рэйчел Хагер была одета в голубые джинсы и облегающий пуловер. Длинноногая и стройная, она отнюдь не была лишена и некоторых приятных округлостей. Пухлые губы, карие глаза, курносый нос. Словом, она напоминала мадонну, которая налетела носом на дверной косяк.

Столь милый парадокс не укрылся и от Гранта Эймза Третьего. Еще недавно она выглядела совсем иначе, подумал он, а сам спросил, указывая на клумбу, которой она как раз занималась:

— Я и не знал, что ты выращиваешь розы.

Она улыбнулась, показав великолепные зубки.

— Пытаюсь выращивать. Бог мой, кто бы знал, скольких трудов это мне стоит. Но выходит что-то неважно — видать, растения меня не любят. Что это тебя занесло в такую глушь как Нью-Рошель?

Она сняла перчатки и откинула со лба прядку волос. Грант был уверен — если бы существовал краситель, способный придать волосам такой же каштановый цвет, девицы выстраивались бы за ним в очередь за квартал.

— Да просто проезжал мимо. На пикнике я и словом с тобой не успел перекинуться.

— Чистая случайность, что я вообще оказалась там. И оставаться долго не могла — было некогда.

— Я обратил внимание, что ты не пошла купаться.

— Ах, Грант! Какой славный комплимент. Большинство девушек обращают на себя внимание как раз тогда, когда идут купаться. Может, пойдем посидим на веранде? Я принесу тебе чего-нибудь выпить. Шотландский виски, не правда ли?

— Да, именно шотландский виски я пью всегда, но в данный момент я предпочел бы чаю со льдом.

— Правда? Сейчас принесу.

Она вернулась, и Грант заметил, как ей пришлось скрестить свои длинные ноги, чтобы сесть на неудобное, чересчур низкое садовое кресло. Почему-то это его растрогало.

— Милый у тебя садик.

И снова эта ослепительная улыбка.

— Видел бы ты, во что его превращают дети!

— Дети?

— Да, дети из сиротского приюта. Раз в неделю мы приглашаем нескольких к себе, и тогда тут все стоит вверх дном. Розы они, правда, берегут. Одна малышка просто сидит и смотрит на все происходящее. Вчера я дала ей в ручку мороженое — так она держала его, пока оно не растаяло и не потекло. А один цветок — вон там — понравился, и она решила его поцеловать. Можешь себе представить, каково ей пришлось от его колючек.

— Я и не знал, что ты занимаешься детьми.

Если начистоту, Грант вообще понятия не имел, чем занимается Рэйчел, и до сего момента ему, в общем, были глубоко безразличны ее занятия.

— Я уверена, что мне это приносит больше пользы, чем детям. Я сейчас доделываю свою выпускную работу, и еще остается немного времени. Я уже было подумывала, не поступить ли мне в Корпус Мира. Но потом решила, что есть так много дел и в самой Америке. Даже здесь, в городе.

— Ты просто великолепна, — вдруг услышал Грант собственный голос и не поверил своим ушам.

Девушка вскинула на него глаза, как будто решила убедиться, не ослышалась ли.

— Что ты такое несешь?

— Да вот подумал, который раз я вообще тебя вижу. В первый раз это было на горных лыжах, не правда ли?

— Кажется, да.

— Джилли Харт — вот кто нас познакомил.

— Припоминаю. В той поездке я еще сломала себе лодыжку. Но я что-то в толк не возьму — как ты вообще способен вспомнить про меня? Это при твоем-то многочисленном гареме.

— Ну, не такой уж я плохой, — потупился Грант.

— Я хочу сказать, зачем тебе вдруг понадобилось меня вспоминать? Именно меня? Ведь ты никогда…

— Хочешь сделать мне приятное, Рэйчел?

— Это как же? — недоверчиво спросила девушка.