– Не велено! Приказа не было вперед идти!

– Ша! Не порти звукоряд! – огрызнулся москвич, ни на секунду, впрочем, не прекращая сьемки. – Молчи!! Ах-ха!! Дайооошь!!! Слава России!!! Смерть черножопым и всемирному ЗОГу!!! Зиг Хайль!!!

Краснов заставил-таки его чуть отступить – здесь, в лесополосе, они хоть не на виду торчат, здесь имеется хоть какое-то укрытие!

Он буквально за шиворот оттащил москвича с пригорочка…

Вернул его на место, туда, где им велено находиться! Сам тоже встал за ствол соседнего дерева – это был тополь. Он видел со своего НП и Супруна, который – как ему показалось – свалил очередью какого-то местного, и обоих «метателей»…

Сначала Шульц, а потом и москвич швырнули еще по одной «зажигалке» в направлении уже занявшихся транспортов, припаркованных под навесом невдалеке от кирпичного дома!..

Краснова прошиб холодный пот. Рука сама потянулась к автомату, который до поры болтался на ремне, переброшенный за спину. Откинул затвор, снял с предохранителя – в положение «АВ»…

Он засек, как кто-то высадил стекло в одном из окон второго этажа – нижнюю часть стены, кстати, уже вовсю лизали языки пламени! Оттуда – из оконного проема – грянули выстрелы!

– Атас! – крикнул Краснов что есть мочи. – Отходите, мужики, я прикрою!

Ладони привычно сжали автомат. Ему еще не до конца верилось, что происходящее – это не дурной сон, а самая настоящая явь. Надо же… думал, что после увольнения из армии не придется более держать «калаш» в руках. Что более не доведется стрелять по живым людям. Фигово, крайне паршиво! Если уж ты берешь в руки оружие, то будь готов к тому, что тебя поставят перед выбором.

Или – ты убьешь.

Или – убьют тебя.

Прицелился… ударил очередью по оконном проему!

Среди охваченных пламенем машин, – как минимум три из них уже горели! – метались человеческие фигурки… кажется, пытаются сбить, потушить огонь!

Округа как-то враз наполнилась звуками выстрелов, истошными криками, звуками автомобильных клаксонов: началось форменное светопреставление!..

Глава 8

Подсвеченную пожарами ночь сразу в нескольких местах сверлили, долбили сухие хлопки пистолетных выстрелов; отчетливо слышны были также гулкие звуки выстрелов помповых ружей, перемежаемые автоматными очередями.

В какой-то момент гудящий рой пуль пронесся над головой Шульца, буквально над самой макушкой!

Он рыбкой спикировал на землю… на какие-то мгновения его, кажись, парализовало всего!

Да так прихватило, что он не мог двинуть ни ногой, ни рукой!

«Что за фигня?! – промелькнуло у него в голове. – Стреляют?! По мне!!! Меня же могут убить!!!!!»

Мимо него, согнувшись и петляя, как заяц, просквозил московский соратник по прозвищу Паук – и рванул в сторону лесополосы!

– Уходим! – донесся крик Супруна. – Отходи… мать твою! Шульц!! Ты чего… ранен?!

Супрун, присев на согнутое правое колено, выпустил очередь по окну, из которого его самого только что обстреляли… Кто-то – он точно не знал, кто именно, но скорей всего, это был Димон – поддержал огнем со стороны лесопосадки! Леший перебросил автомат в левую руку. Достал из кармана распаузки «хаттабчика»…

Рванул зубами чеку! И тут же запузырил гранату в сторону торца дома, откуда только что пытался обстрелять его какой-то долбак!..

Гулко бабахнуло… Ну ничего, ничего… вам, черножопые, эта ночь будет долго сниться в ваших кошмарных снах!

Вытащил еще одну «самоделку»… Дернул чеку… размашисто метнул в сторону навеса!

Согнувшись, перебежал к тому месту, где притаился, затих, закляк, слившись с землей, Шулепин… жив ли, соратник?!

Тот медленно повернул к нему голову: глаза у него были величиной с блюдце! Похоже на то, что чел не в себе… просто обезумел от страха!

– Вставай! – Супрун ткнул его слегка прикладом – чтоб очнулся, вышел из ступора.