Он развернулся, чтобы уйти, но я схватил его за руку.

– Я хотел поговорить с вами о Делиз Делани. Она сейчас дает показания в Честер‑хаусе, и я прошу вас, чтобы ей не говорили об этом взрыве. Она слишком много пережила.

Он посмотрел на меня, качая головой.

– У тебя – просьбы к полиции? – Он минутку помолчал. – Ладно, я позвоню им из машины.

Он протолкался через толпу и исчез.

Я тоже ушел, еле‑еле переставляя ноги. Что я скажу Ловене Андерсон? Одного она уже потеряла – а теперь другого разорвал на клочки взрыв, предназначенный мне… Как она это переживет? И как я это переживу? Я прислонился к невысокой решетке; меня стошнило в чей‑то палисадник. Двое подростков, направлявшихся посмотреть на место происшествия, подозрительно посмотрели на меня и отошли на мостовую. Я вспомнил, сколько усилий прилагал, чтобы избавиться от Либерти Уокера. Теперь он ушел навсегда.

Я куда‑то шел, не замечая ничего вокруг и описывая круги вокруг Чорлтона, пока не уперся в автобусную остановку около Торнли‑корта. Как голуби возвращаются в голубятню, так ноги принесли меня к моему бывшему дому. Меня мутило. Я присел на низкую каменную изгородь, но передохнуть мне не удалось.

– Дейв, неужели это ты? – раздался знакомый бас Финбара Салвэя.

Я поднял голову и посмотрел на него. Вид у него был столь же цветущий, сколь у меня, вероятно, замогильный. Он наклонился и взял меня за плечо.

– Да это же в самом деле ты!  Боже милосердный! Когда я услышал про этот взрыв у дома Делиз, я был уверен, что это ты и она.

– Лучше бы это был я. Это должен был быть я. А оказалось – Джей и Либерти.

Он все еще держал меня за плечо, словно хотел убедиться, что я не привидение. Я оттолкнул его руку. Получилось довольно грубо.

Он сделал шаг назад.

– У тебя шок! Я знаю, что это такое. Давай‑ка зайдем к нам, пока ты не шагнул прямиком под автобус.

Я не имел ни малейшего желания двигаться с места, тем более в сторону своего бывшего дома, но сопротивляться Финбару невозможно. Он почти втащил меня по ступенькам в квартиру своей сестры. На этот раз Фиона молчала и просто подвела меня к креслу. Финбар поднял мои ноги, она подставила под них стул и закутала меня в одеяло. Несколько минут мы просидели молча. Глаза у меня были сухие, но очень хотелось плакать.

Потом Фиона всунула мне в руки чашку горячего чая.

– Выпей. В книгах по оказанию первой помощи пишут, что пережившим шок нельзя давать пить, но, по‑моему, нет на свете такого несчастья, от которого не помогала бы чашка хорошего чая.

Я медленно выпил чай. Мне стало лучше, хотя, конечно, я предпочел бы виски.

– Ты знаешь, Дейв, я должен кое‑что тебе сказать. Возможно, это не самый подходящий момент, но другого случая может не представиться, – взволнованно начал Финбар. Сигарета его погасла, пепел падал на пол. Возможно, из‑за близости моего бывшего собственного дома во мне сработал инстинкт хозяина: я взял со столика пепельницу и протянул ему.

– Бортпроводник Коулман, за которым ты послал меня и… Джея… – Он выговаривал слова нестерпимо медленно.

– Ну же, ну? – поторопил я.

– Ты просил найти какую‑нибудь мелочь, которая могла бы дискредитировать его как свидетеля, а я нашел…

Способ Финбара излагать информацию оказался наилучшим лекарством от шока. Теперь он запустил руку в шевелюру, потеребил свои седеющие космы, и снова закурил. Чтобы не заорать на него во всю глотку, я стал барабанить пальцами по ручке кресла.

– Да не мучай же ты его, Финбар! – вступилась за меня Фиона и тоже взяла сигарету.