Первое, что удивило меня по прибытии Джея, – это его вид. В строгом темно‑синем костюме и кремовой рубашке с галстуком, с аккуратно подстриженными и зачесанными назад волосами он был похож на молодого управляющего торговой фирмы, и только некоторая нервозность и беспокойные движения рук выдавали прежнего Джея. Даже речь его приобрела какую‑то щеголеватую хлесткость. Вторым сюрпризом была записка от отца. Пэдди сообщал, что организовал для Джея собеседование и его обещали принять на стажировку. Как только освободится место, он собирался оставить работу у меня.

– Крысы бегут с тонущего корабля? – спросил я.

– Совсем не так, босс! Кстати, Делиз зарабатывает для фирмы кучу денег. Она обзвонила все газеты, которые распространяли слухи о том, что вы убийца, и, поверьте мне, они щедро платят, чтобы вы не подали на них в суд.

Я смотрел на него, разинув рот, а он продолжал:

– Я останусь у вас до тех пор, пока не найдут того, кто пытался вас убить. Не могу же я открыть ваши тылы, верно? После всего, что вы для меня сделали, это самое меньшее, чем я могу вам отплатить.

Меня терзали противоречивые чувства. Мне очень не хотелось, чтобы он закрыл меня своей грудью, но, судя по реакции, которую вызвала у Делиз моя искренняя забота о ее безопасности, отвергать помощь Джея было более чем глупо. У меня было слишком мало друзей, и я не желал потерять еще одного.

Я побрился и переоделся в свежую рубашку и брюки, которые он привез мне из офиса. В умывальнике оставалось не больше полпинты воды, и я щедро полил шею одеколоном. Когда я надевал золотые запонки, Джей небрежно протянул мне мой кольт тридцать восьмого калибра. Я позволил ему перезарядить его и надел на плечо кобуру.

Мэри вернулась с целым окороком Йоркской ветчины с поминального стола, половиной индейки и бутылкой «Блэк Лейбл».

– Уплачено, – пояснила она.

На улице нарастало оживление. Разделившись на три группы – родственники Джойса, родственники Шона и все прочие, обитатели городка с нетерпением ожидали развития событий. Время текло медленно, кто‑то попытался запеть и пуститься в пляс, но веселье не пошло. Атмосфера оставалась напряженной.

Из окна Мэри мы видели, как Мики поднялся на ноги. Держался он на них уже с большим трудом, и даже при мерцающем свете костров было видно, что его лицо имеет цвет спелого помидора. Он исчез за своим жилищем, вернулся с канистрой бензина и начал поливать им стены замаскированного прицепа, безмолвного свидетеля преступлений его семьи и моей недавней тюрьмы. Часть бензина стекала к его собственному роскошному хромированному дому, стоявшему рядом.

Мэри не выдержала. Она вышла, чтобы насладиться этим зрелищем, и позвала с собой меня и Джея. Тед Блейк присоединился к уговорам Мэри. Я не хотел, чтобы меня обвинили в трусости, и вышел. Едва ли, думал я, мотоциклист‑призрак появится здесь в такой поздний час.

Все глаза устремились на Мика. Он продолжал свои попытки облить бензином пустой прицеп, но большая часть проливалась на землю или стекала к его фургону. Я надеялся, что у кого‑нибудь хватит ума остановить его, но напрасно.

Наконец он выхватил головню из ближайшего костра и поднес ее к прицепу. Стены его мгновенно вспыхнули, высокие языки пламени взвились вверх и заползли в открытую дверь. Насыщенный бензиновыми парами воздух внутри взорвался, задняя дверь отлетела и чуть не прибила нескольких зрителей. Разумеется, по земле пламя перекинулось на дом Мика. Некоторое время он наблюдал, как горит одна стена, а потом с ревом кинулся вперед.

– Сделайте что‑нибудь, умоляю! – закричала Мэри.