– Как это? – переспросил я.

– Им платят чеком, но у большинства из них нет банковского счета. Почти у всех липовые фамилии. У них и выбора нет, кроме как обналичить чек в пабе с десятипроцентной скидкой и часть денег отдать все туда же. Рабский труд! Они не смогли бы прожить, если бы не получали пособия по безработице.

– Предполагаю, что они не платят ни пенни налогов, – сказал я.

Барни посмотрел на меня как на сумасшедшего. Жалость, которую он только что выказывал к эксплуатируемым деревенским парням, не простиралась на налогоплательщиков. Он начал насвистывать сквозь зубы «Розу Трейли». Я вспомнил, как отец советовал обращаться с ирландцами: «Не буди лиха…»

– Почему же Кларку спускают это с рук? – спросил я мягко.

– А ты думаешь, правительству не нужны исправные дороги? – возмутился он. – Или думаешь, что они найдут англичан на укладку асфальта? Они закрывают на это глаза уже много лет, пока ситуация под контролем. А у Кларка все аккуратно, шито‑крыто. То есть, до сих пор так было!

Я решил, что можно немножко пооправдываться.

– Я всего‑навсего хотел найти через Кларка след документов одного клиента и приехал спросить тебя, не может ли кто‑нибудь вежливо узнать у него, не слышал ли он о них что‑нибудь. Кстати, моя клиентка – твоя землячка.

– Мне глубоко наплевать, даже если ты работаешь по поручению Папы Римского или сестер милосердия! Я только просил тебя не лезть в дела Кларка. Сам он, кстати, сейчас в Корке, валяется в больнице со сломанным хребтом, – можешь себе представить?

Значит, все‑таки по М‑40 за мной гнался сам Кларк! И отделался всего лишь переломом позвоночника! Почему не шеи? Он знал мое имя и как меня найти. Но тогда – кто же спал в прицепе?

Мрачные черты Барни немного оживились.

– И еще не все! Пока его везли на вертолете «скорой помощи» в Ирландию, какой‑то ублюдок угнал его прицеп с его бабой! Подъехал прямо к месту, где стояли бытовки, и увез ее – она дрыхла там на кровати! А потом вышвырнул ее посреди дороги, как мешок с картошкой! Бедняжка Брайди обморозила руки и ноги!

Сочувствовал Барни Кларку или все же потешался? В любом случае он не подозревал, что это я причинил неприятности миссис Кларк, – но много ли времени надо самому Кларку, чтобы сообразить, что к чему?

– Значит, говоришь, бумаги Кларка пропали вместе с документами моей клиентки, если они у него были. – Неподдельная печаль, вызванная известием о том, что Джимми жив, придала моим словам убедительность. – Не понимаю только, какое это имеет отношение к тебе, Барни, – осторожно продолжил я.

– Натурально, не понимаешь, – согласился он. Скептицизма в его голосе чуть убавилось. – А кто, по‑твоему, следил за тем, чтобы Кларк получал все, что ему причитается? Представь себе, я и еще два десятка парней!

– Ну, скоро все наверняка уладится, – успокоил его я.

– Как бы не так! Ты думаешь, налоговая забудет, сколько подоходного и НДС ей должны? Да из нас ни один не уплатил полного налога за последние пятнадцать лет! Теперь у них в руках вся информация – то‑то они пойдут шерстить!

Барни молча посмотрел на меня.

– Если мы когда‑нибудь поймаем урода, который все это учудил, то в своем церковном хоре он будет петь партию сопрано.