– Вы знаете этого Коулмана? – спросил я.

– Знаю только, что он уже обратился за вознаграждением, объявленным банком, где работала Глория. Он производит впечатление иностранца, одет в дорогой костюм. Маленького роста, черноволосый… Я сначала приняла его за араба.

– Как вы думаете, он не имел видов на Глорию? Он ведь был ее сосед, – спросил я с надеждой.

Кэт грустно покачала головой.

– Мне об этом ничего не известно.

– Хорошо, давайте попробуем зайти с другой стороны. Как хорошо вы знали Глорию? Вы можете что‑нибудь нам о ней рассказать?

– А можно мне задать один вопрос? – вдруг произнесла Кэт раздраженным голосом. – Сколько, по‑вашему, Глории было лет?

– Двадцать девять‑тридцать с небольшим, – ответил я наугад.

Мне показалось, что Кэт собирается вскочить и ударить меня, но она вдруг закрыла лицо руками и громко разрыдалась, словно не выдержав напряжения. Делиз озадаченно посмотрела на меня.

– Почему возраст Глории вас так огорчает? – спросил я как можно ласковее. Вероятно, Делиз, как и я, решила, что Кэт рыдает от раскаяния и готова сознаться в своей вине.

– А вы не понимаете? Глории было не меньше тридцати девяти, это я знаю точно. Она работала на «Альгамбре» в редакции научно‑популярных программ задолго до того, как я пришла на студию. Она чрезвычайно заботилась о своей внешности. Никогда не позволяла себя фотографировать, если не имела возможности отретушировать фотографию. И еще страшно любила деньги, тащила и тащила из Саймона. А потом ушла от него – считала, что он плохо ее содержит. Ей был нужен не маленький домик в городе, а вилла за миллион фунтов. Но теперь все думают – и будут думать, – что она была молода и прекрасна, а ее погубила злая старуха!..

Мы подождали, пока Делиз закончит записывать слова Кэт. Они совпадали с тем, что писали в газетах, но можно ли было считать ее неприязнь к Глории достаточным для убийства мотивом? Несомненно, она нуждалась в очень искусном защитнике.

– Вы ненавидели Глорию, Кэт? – спросил я, используя подходящий момент.

– Конечно же нет! Я была удивлена и уязвлена, когда Саймон так неожиданно на ней женился. Он ведь жил со мной, но Саймон непредсказуем. Потом она ушла с «Альгамбры» и поступила в исследовательский отдел «Нортерн Пайонирс Банк». С тех пор я ее почти не видела. Потом однажды поздно вечером Саймон приехал ко мне и попросил разрешения остаться. Они разошлись – я так и не узнала, из‑за чего, но это не имело никакого отношения ко мне.

Вспомнив, как Риштон хвастался мне, что расстается с женщинами даже за попытку вмешаться в рацион его питания, я нашел слова Кэт очень правдоподобными.

– А Саймон? Как вы думаете, не могло ли у него быть какого‑то неизвестного вам мотива устранить Глорию? Не могла она начать чем‑нибудь его шантажировать?

Кэт вздрогнула, хотя в комнате было тепло. Она закурила вторую сигарету и положила окурок первой на ручку кресла. Пепельницы не было.

– Саймон очень эгоцентричен, но он не способен на убийство. Он живет в вымышленном мире, создание очередного персонажа для «Следеридж‑Пит» – главный смысл его жизни. Кроме того, он не умеет хранить тайны; я провела рядом с ним много месяцев, кому, как не мне, это знать.

– А если все‑таки шантаж? – не успокаивался я. – Меня наняли, чтобы доставить конверт с деньгами, но подлинные мотивы этого поручения мне неизвестны.