На улице, кроме нас, была только команда из Суны, но и среди них бодрячком выглядел только Гаара, для него недосып был обычным делом, а вот Темари и Канкуро заразительно зевали, рискуя вывихнуть челюсть. Можно было бы подойти и пообщаться, но что-то не хотелось, поэтому я ограничился только приветственным кивком, на что удостоился трёх настороженных взгляда от Канкуро, Темари и их сенсея, а также ответного кивка Гаары.

Саске безразлично скользнул взглядом по своему будущему противнику и молча запрыгнул на ветку ближайшего дерева, где безмятежно устроился в горизонтальном положении и, скрестив руки на груди, закрыл глаза. Плагиатор, блин, хотя в чём-то он, безусловно, прав. Эх, плохо я на него влияю, плохо. Сакура, проводив взглядом Учиху, вздохнула, устроилась под тем же деревом, достала трофейные свитки и углубилась в чтение. Растёт девочка! Я гордо посмотрел на угрюмого Какаши и указал глазами на свою команду, в ответ получил горестный взгляд в небеса. Усмехнувшись, я переместился на соседнее с выбранным Саске дерево и тоже устроился поудобнее. Через десять минут появилась сонная и вялая команда Шикамару, которая в полном составе, за исключением Асумы, повалилась на траву с твёрдым намерением продолжить просмотр сновидений. Видя подобное непотребство с нашей стороны, Темари, тихо что-то бурча, воткнула свой веер в землю и уселась на траву, облокотившись на него спиной. Её примеру, с некоторой задержкой, последовал и Канкуро, Гаара никак не отреагировал на действия своих родственников, задумчиво глядя в пустоту.

Ещё через полчаса начали подтягиваться и другие команды, а вместе с ними и те, кто по разным причинам не смог пройти второй этап и застрял в Лесу Смерти. Эти приходили под присмотром бойцов АНБУ, большинство выглядели весьма помятыми, многие были забинтованы, и сразу бросалось в глаза, что многие группы не досчитываются своих членов. Я наблюдал за этим процессом вполглаза, в основном направляя своё внимание на разгон чакры, ровно до того момента, как заметил одиноко стоящую в сторонке Карин. Девочка выглядела явно потерянной, хоть и старалась это скрыть под маской собранности и независимости, а вот на душе у неё, что называется, скребли кошки. Страх, отчаяние, грусть, растерянность и твёрдая решимость не показать никому своих чувств, сильный коктейль. И тут у меня в голове что-то щёлкнуло. Как бы банально это ни звучало, но ощущалось именно так. Я вспомнил, что Карин же вроде как Узумаки. Почему я раньше не вспомнил? Хороший вопрос, а вот ответа на него нет. Хотя почему нет? Её участие в экзамене было для меня полным сюрпризом, и когда я её спас, то был слишком удивлён, да и времени остановиться и подумать не было. Даже с абсолютной памятью, чтобы что-то вспомнить, надо хотя бы задуматься, а зачастую – основательно покопаться. Действовал же я на автомате, отослал в сторону ворот, подальше от остальных участников, и успокоился, ведь смысла тащить её в башню не было никакого, только лишнему риску подвергать. И что теперь делать? В свете открывшихся обстоятельств, а именно нашего родства, её переход в Коноху уже будет выглядеть совсем иначе, и в первую очередь для меня. А Орочимару перебьётся.

Плавно соскальзываю с дерева и ищу взглядом Какаши. Ага, вон он, тоже залез на дерево и, прикрыв лицо открытой книжкой, спокойно дрыхнет, хорошо. Перевожу взгляд на Карин и, ускорившись, перемещаюсь к ней за спину, отсюда мне будет лучше видно толпу и тех, кто, возможно, будет подслушивать.

– Привет, Карин, – девочка вздрогнула и резко обернулась. Её глаза удивлённо расширились в узнавании.

– Н… Наруто-сан? – я улыбнулся.

– Он самый. Что ты здесь делаешь? Ты разве не пошла к воротам, как я советовал?

– Пошла, только меня через час нашла группа АНБУ, а потом меня вместе с несколькими другими выбывшими привели сюда, – девушка отвечала явно на автомате и как-то механически, а в душе у неё бушевала настоящая буря.