– Сейчас, – Учиха вырвался вперёд, активировал свои чудо-глазки и тут же повысил голос: – Двойная иллюзия на местности!

Блин, точно, этого не учёл. Из-за чакры Девятихвостого, периодически «впрыскиваемой» в мою систему, даже гендзюцу, наложенное на местность, на меня не действовало, точнее, действовало, но сразу же слетало, в итоге я даже не видел его, что в некоторые моменты (такие, как этот, например) могло иметь пренеприятнейшие последствия. Карин и Сакура явно что-то ощущали. Одна как сенсор, другая – как сама имеющая хорошую предрасположенность, но опыта понять эти ощущения у них не хватило.

Тем временем радостный идиот Идате чуть ли не на ходу прокричал «кай», которого, похоже, хватило лишь на первый слой, и, гордый своей исключительностью, умом и прочими выдающимися чертами, радостно понёсся прямо в сторону хорошего такого обрыва.

– Стой, идиот! – увы, мой крик остался без ответа. То ли он его не услышал из-за гендзюцу (что маловероятно), то ли решил проигнорировать вопли «жалкого шиноби» в его сиятельную сторону. Саске, сплюнув, вновь ускорился и просто повалил придурка носом в землю, попутно вливая немного своей чакры в его систему.

– Ай! Что ты делаешь, сукин сын?! – а вот это он сказал зря, очень зря. – Я так и знал, что вам нельзя доверять, чёртовы шиноби! – начал орать и вырываться… нет, у меня уже не хватает слов, чтобы описать степень его кретинизма. Как он вообще Академию закончить умудрился с такими мозгами, силами и характером? Вот и не верь после этого в чудеса.

Как бы то ни было, предел терпения есть у всех, и Саске только что исчерпал свой.

– Послушай, недоумок, – вежливо обратился он к объекту охраны, для лучшего взаимопонимания шибанув сверху концентрированной Ки, – мне откровенно плевать, что ты там себе напридумывал. У меня есть задание охранять твою шкуру, и если ты хочешь добраться до финиша живым, то должен это, наконец, понять и не мешаться со своим идиотским гонором! – брюнет сверкнул шаринганом, глядя прямо в глаза трясущемуся от страха придурку, до которого всё-таки начало постепенно доходить, что, а главное – кому он сказал. – А теперь пошёл.

– Ч-что это было? – тихонько шепнула Сакура.

– Оскорбить имя матери, чьё тело ты сам хоронил… Я поражаюсь его сдержанности, – столь же тихо ответил я.

***

Остаток пути мы проделали в молчании, пока, почти к вечеру, не вышли к деревеньке, где наш бегун… взял точно такой же кораблик, как и на старте.

– И… зачем мы делали крюк в четыре десятка километров, чтобы сесть на точно такую же лодку? – не выдержала розоволосая куноичи.

Отошедший от шока Идате начал разливаться соловьём, впрочем, на этот раз старательно «фильтруя базар» и боязливо поглядывая на Саске. Парень что-то там объяснял про ветер, движение облаков и то, что, взяв севернее, он сможет хорошо выиграть по времени на разнице в скоростях. Я же слушал и…

– Хрясь, – моя голова впечаталась в мачту лодочки.

– Наруто-сама, с вами всё в порядке? – обеспокоенно спросила Кин.

– Да, со мной всё хорошо, всё просто замечательно, – поворачиваюсь к звезде премии Дарвина. – То есть ты хочешь сказать, что потерял почти день времени, устал при такой скорости бега, навернул крюк в сорок километров и навернешь ещё один на другой стороне пролива ради сомнительной возможности опередить бегуна соперников, который априори медленнее тебя, и весь твой расчёт сводится только на то, что он пошёл против ветра, а ты сможешь выбрать другой угол?

– Эээ… – не нашёл, что ответить, Морино, а вот Учиха после моих объяснений молча встал рядом со мной и…

– Хрясь, – присоединился.