|
Про судьбу остальных я лучше промолчу. Подаваться в бега самостоятельно? Рано или поздно нас бы настигли. Коноха, если припечёт, может и сотню джонинов отправить по следу, двум недоучкам вместе с токубецу-джонином и группой поддержки из шиноби уровня генин-чунин противопоставить преследователям было бы нечего, – на самом деле, всё не настолько печально, та же Суна конкретно должна именно мне, а вот на Коноху, наоборот, имеет большой зуб. Кроме того, они уже прогибались под одного джинчурики, а значит, и мне им противопоставить будет особо нечего, да и мастеров печати у них не так чтобы много… Во всяком случае, мастеров нормального уровня. Про другие деревни тоже можно было бы порассуждать, но ей это сейчас говорить будет зело неадекватно.
– Ясно, – девушка ещё раз всхлипнула и уже сама плотнее прижалась ко мне, на что отбитые рёбра отреагировали уколом боли – чакру Кьюби я из организма убрал сразу после завершения горячей стадии разборок, ибо «слегка побитый незадачливый ухажёр» сейчас смотрелся явно уместней, чем «скалящаяся сволочь без единой царапинки». – Скажи… ты уже говорил… говорил с ним? – Да… и знаешь, он не такой уж плохой, – судя по вспыхнувшему раздражению куноичи, ответ был неверным. – Да что ты вообще понимаешь?! «Не такой плохой»! Он использовал меня как подопытную свинку, а когда надоело – бросил! Просто выкинул и всё! – в меня несколько раз ткнули кулаком, несильно, эх, если бы ещё не по отбитым рёбрам… – Анко, с чего ты так решила? – начал я подводить девушку к ключевому моменту. – Он сам мне это сказал! Прямо в лицо! А потом сбежал из деревни!.. – Ложь – это один из главных видов оружия шиноби, особенно таких, как Орочимару. Так ли всё было на самом деле? – Какая мне разница? – так, пытаться подводить логическую базу для женщины в таком состоянии, пусть она и матёрый убивец – затея, как выясняется, идиотская. Те пара ударов по голове явно были лишними – второй раз туплю… – Он предал меня, оставил в тот момент, когда был нужнее всего! И ты ещё смеешь оправдывать его?! – Я никого не оправдываю. Ни его, ни себя. Мы оба поступили так, как посчитали правильным. – Значит… значит, и ты меня оставишь? Когда посчитаешь это «правильным»? – истерика начиналась по второму кругу. – А ещё я никогда не нарушаю своих обещаний. А ведь я обещал тебе, Анко-тян. И я никогда не отпускаю то, что считаю своим, – податься вперёд и впиться в её приоткрытые губы поцелуем было нетрудно. Рука, поглаживающая девушку по спине, устремилась ниже, а через секунду куноичи мне уже отвечала, правда, через две отстранилась и приставила кунай к моему горлу. Да откуда она их вытаскивает, Тьма меня вразуми? – Если… если ты мне сейчас наврал… я тебя убью! Плевать, что будет потом… но такое… не прощу. – Хорошо, – киваю, прикрыв глаза, – я уверен, что тебе не придётся этого делать. – Тогда, – кунай был отброшен, судя по звуку, он воткнулся куда-то в стену, – я поверю тебе… и потребую извинений… за то, – голос становился всё медовее, – что меня самым бессовестным образом похитили… и уволокли… далеко-далеко, – в эмоциях девушки уже не осталось негодования, обиды и злости, зато было очень много смущения своим поведением, облегчения и опаски. Иначе говоря, сейчас Анко старалась закрыть ставшую резко неудобной тему так, как это умела. Ну а так как это полностью соответствовало и моим целям, пришлось подыгрывать. Я сглотнул слюну и всем видом показал, что вид распалённой, взъерошенной девушки у меня на коленях, да ещё с таким голосом, мне очень, очень-очень нравится. К тому же я был действительно не против «отпраздновать примирение» таким способом, вот только, как и ожидалось, эта язвительная засранка поступила в полном соответствии со своим характером: – …от моего любимого магазинчика с данго! – и она просто слезла с меня и, ухмыльнувшись, отошла. |
