– Н… Наруто! – девочка резко вскочила из-за стола. – Ты должен мне помочь! Одна я не справлюсь!

– Эм… С чем? – слегка удивлённо поинтересовался я.

– С готовкой, конечно! Пока мы тут сидим, Саске-кун голодает!

– Сакура, милая, хорошая, успокойся, не надо паниковать. Никто не морит Саске голодом, я почти уверен, что он даже и не вспоминает о еде… – чёрт, зря я это сказал…

– НАРУТО, СРОЧНО!!! – нечто розовое, напоминающее вихрь, схватило меня за куртку и на крейсерской скорости поволокло на кухню. «Должен признать, Сакура неплохо научилась ускоряться!» – отстранённо подумал я, оперативно прожёвывая остатки блина, и как только с этим было покончено, начал вслух бурно возмущаться:

– Анко! Карин! Спасите! Меня похищают! Эта дикая куноичи тащит меня на кухню с самыми подозрительными целями! Я не хочу быть котлетой!!! Девчааатаааа!!! – последний вопль донёсся уже из кухни, а вслед мне звучал гомерический хохот девушек.

***

Наруто и Сакура скрылись за поворотом улочки, примыкавшей ко входу в квартал Учих, и радостная улыбка медленно сползла с лица Митараши Анко. Девушка опустила взгляд и так, чтобы это не выглядело со стороны слабостью, сложила руки на груди, реально же с силой сжав предплечья, дабы не выдать внутреннюю дрожь. С каждым днём на сердце специального джонина становилось всё тревожней, и когда она оставалась одна, мысли упорно возвращались к произошедшему в Лесу Смерти.

Орочимару…

Перед зажмуренными глазами девушки вспыхнула довольная улыбка Белого Змея и чуть прищуренные зелёные глаза с вертикальным зрачком, а в ушах как будто вновь зазвучал его голос. Плечи Анко передёрнуло. Она не хотела этого признавать, но ей было страшно, до третьего этапа экзамена остались считанные дни, и всё нутро девушки кричало, что именно тогда произойдёт что-то страшное, что-то, что может отнять только-только обретённую…

Анко мотнула головой, обрывая мысль. В «этом» она не хотела признаваться ещё больше, даже самой себе. Хотя, скорее, просто боялась, боялась накаркать и опять обмануться. Вздохнув, девушка оглянулась на квартал Учих. Там сейчас оставалась только Карин, отказавшаяся идти с ребятами, вместо этого заявив, что хочет разобраться с парой свитков, хотя на самом деле – скорее, просто не захотев навязываться. И ещё парочка теневых клонов Наруто, которых тот держал чуть ли не круглосуточно, лишь иногда меняя на свежих, чем первые пару недель приводил Анко в откровенный, хоть и тщательно скрываемый шок. Правда, потом шок не прошёл, просто как-то раз девушка узнала, что ещё штук двадцать ежедневно штудируют библиотеку Хокаге… Анко ещё раз вздрогнула, вспомнив свои ощущения от этого откровения, и грустно улыбнулась.

Постояв следующие пару минут в тишине, девушка тяжело выдохнула и зашагала прочь от ворот квартала Учих.

Около двадцати минут спустя Митараши Анко вошла в комнату отдыха рядом с кабинетом Хокаге и неуверенно остановилась. Сарутоби Хирузен сидел спиной к ней на небольшом диванчике и, казалось, полностью погрузившись в себя, задумчиво разглядывал портреты прежних Хокаге, висящие на противоположной стене. Традиционный головной убор Каге покоился на столе перед своим хозяином, а бессменная трубка Третьего, потухнув, лежала в стоящей рядом пепельнице. Сейчас глаза старика были прикованы к портрету, изображающему молодого светловолосого мужчину, что тринадцать лет назад был всемирно известен как Жёлтая Молния Конохи и до сих пор считался сильнейшим из всех Каге деревни со дня её основания. Невольно Анко тоже задержала взгляд на этом портрете, но, совладав с собой, всё же оторвала его от насыщенно-голубых глаз четвёртого Хокаге и несмело обратилась к Третьему:

– Хокаге-сама… – Хирузен оторвался от своего занятия и повернул голову к вошедшей.