Не то чтобы я был против (перед мысленным взглядом пронеслось несколько пикантных сцен с участием Анко), но, боюсь, это очень негативно скажется на моём выживании. Да и клан, опять же. С собой по миру девчонок не потаскаешь, а заботиться надо. Н-да. С другой стороны, можно просто помочь Цунаде, так сказать, решив часть проблем радикально… Но это как раз будет означать влезание в разборки, а одними старейшинами там дело не ограничивается.

Мадару, что ли, поднять Эдо Тенсей и предложить пост Хокаге? Как минимум это даст мне секунд пять уникального зрелища, смею предполагать, что подобного развития событий он в своём плане не предвидел, а удивление на лице Мадары… Хотя у меня всё равно нет образцов его ДНК, так что нечего забивать голову дурью…

– Эй, Наруто, с тобой всё в порядке? Церемония уже закончилась… – вывел меня из раздумий голос Шикамару.

И верно… Оглядываю постамент. Перед портретами лежат груды белых цветов, с единственным пышным букетом напротив лица Хирузена. Да я сам успел поучаствовать в этом процессе, когда вся толпа медленно и торжественно подходила длинной очередью и, прощаясь, укладывала на столы заранее подготовленные организаторами цветы. Выглядело трогательно.

– Прости, Шика, задумался…

– Бывает, – пожал плечами брюнет. – Ладно, пойду я – стояние под дождём здоровья не прибавляет. Удачи, – и молодой Нара ушёл, хм, мне показалось или он что-то уловил даже по такому короткому разговору? Впрочем, не важно. Это всё равно ничего не изменит.

– Да, пожалуй, немного удачи мне не помешает, – особенно в преддверии визита Итачи. Сарутоби мёртв, парень точно явится напомнить о договоре остальным старпёрам, и если его глаз я, чисто теоретически, имею шансы не особо опасаться, то вот с Самехадой встречаться как-то совсем не хочется. Плюс надо прикинуть, что стоит взять с собой и как подкатить к Джирайе, коли тот сам не изъявит желания прогуляться в моей компании за давней подругой. А то положит их там обоих Орочимару, и станет всем очень весело, он сейчас и не на такое способен – лишение куска души благодушия не прибавляет, и как я помню, в оригинальной истории он был крайне близок. Как всё напряжно…

– О чём задумался? – озвучил общий вопрос Саске по пути домой. Даже без учёта чисто личных взаимоотношений коллектива, как-то гармонично собравшегося в одну группку людей, трое из нас жили фактически в одном месте, так что совместное движение было естественным.

– О жизни, – совершенно неинформативно отозвался я и бросил взгляд на сопровождающих. Саске позвякивал стальными яйцами, будучи единственным, кто сохранял в эмоциях полный дзен. Сакура волновалась, переживала, грустила, радовалась компании и стеснялась первой нарушить тишину. Анко хмуро шла, не видя дороги, размышляя о чём-то депрессивном. Какаши изображал заботливого наставника, идя следом и разглядывая облака, эмоции его также были вполне депрессивны, но с явным практическим оттенком, похоже, прикидывал, чем ему всё это грозит. И заботливого наставника он изображал не напоказ, а с вполне чётким эмоциональным оттенком вида «На всякий случай, а то мало ли что?», хотя особой тревоги не было, только голый расчёт.

К слову, за последние два дня мы, почитай, первый раз видимся в столь спокойной обстановке, и не только с Какаши, с Анко тоже. После того, как мы с Саске вернулись в деревню, начался повальный аврал, штурм-то отбили, но было это, пожалуй, самым простым и приятным из всего списка срочных дел.