Они со Стейном уселись на береговых камнях, подстелив под себя накидки.

— Ина майор, почему вы делаете вид, что не знаете того, о чем даже малые дети здесь догадываются?

— Потому что и сама не столько знаю, сколько догадываюсь. Мое детство напоминало эстафету: только и делают, что передают из рук в руки. В делах религии ела изо всех кормушек. А сокровенное знание и древняя вера…

Стейн глянул на нее с лукавством.

— Вы явно не такой профан, каким себя выставляете. Нашли ключевые слова.

— Мне удалось связать многие нити. Люди с закрытыми лицами, которым все помогают. Ваши коллеги с такой выучкой, какую и спецслужбы не дают, по крайней мере, наши новые, слегка недоношенные. Ваша клятва обоими Тергами, и расколотым зеркалом. Обращает на себя внимание код: не разбитым, не треснутым, а именно расколотым. Я однажды не к месту помянула…

— Давайте вот что, — заговорил он деловито. — Коль скоро я не знаю, о чем вы догадываетесь а о чем нет, я буду говорить как с человеком, полностью некомпетентным в Знании, а вы сами заполняйте свои лакуны.

— Эта история, заговорил он, — началась в веке примерно одиннадцатом-двенадцатом, когда островное государство Динан распалось на три части, каждая со своей особой культурой, мировоззрением и экономикой, а те — на мелкие и мельчайшие княжества. Строго говоря, и раньше все эти ячейки объединяло лишь кровное родство их правителей и единое вероучение о Боге — идее Великого Андрогина без зримого и ощутимого облика, мужское и женское начала которого, Терг и Терга, воплощаются в образы и порождают из себя всё сущее. Это религиозное учение было слишком заумным для простого народа, всё более утопавшего в родственных смутах и междоусобной грызне. К коренному населению пришли христианские миссионеры, католические и протестантские. Английское переселение, вы же читали. Францисканцы, доминиканцы, Орден Иисусов и прочее. Ну, я вам богословскую лекцию читать не намерен. Главное, в нашу жизнь вошел чужой закон, до которого люди не умели еще подняться. И вот наиболее дальновидные умы того времени соединились в попытке обуздать хаос, силу низведения. «Наша земля — расколотое зеркало», — это идет именно с той поры. Однако исходная цель — объединить Динан древней верой — быстро оказалась несостоятельной. Нельзя сплавить осколки стекла без швов. Различие вер и обычаев вытекает уже из неодинаковости культур и психологии. История идет своими путями, помимо добра и зла, их надо постичь, если желаешь воплотить добро.

— Так вы пришли к осознанию исторических закономерностей и гибельности волюнтаристского подхода.

— Не смейтесь. Я упрощаю, дабы не читать вам еще и историко-философского курса. В общем, зная, куда Бог ведет мир, можно сгладить, убыстрить этот путь. Единственная задача, достойная человеческого разума и свободной воли.

— Хм. Жаль, я растеряла многие католические понятия моего детства. Разум и воля, значит. Славны бубны за горами…

— Не задумывайтесь пока над этим. Успеете. Теперь — смотрите главное.

Он нашел между камней островок песка величиной в две ладони и стал чертить пальцем.

— Вот Оддисена, или Братство Зеркала. Я рисую большой круг. В нем те, кто помогает своим друзьям, выполняет их просьбы, не вникая в их смысл и только чувствуя, что это делается во имя человечности, добра и блага. Они сами не знают хорошенько, кто и что стоит за их деятельностью, но Братство ведет им счет: их много, их очень много, и ими-то мы и живы.