Когда закончилась ночь, весь мир был окутан туманом. Он неподвижно сидел на том же месте, чувствуя, как сырость просачивается в его кости, боясь двинуться с места, ибо под ногами мог оказаться крутой обрыв. Он знал, что умрет, и по-детски отказывался это принимать. Конечно, он знал, что такое смерть. Он видел иссохшие тела прежних настоятелей в золотых чортенах на верхнем этаже монастыря: никто из живых уже не мог находиться над ними. Одной из его первых церемоний по прибытии в Дорже-Ла было участие в похоронах старого монаха, лоб-пона по имени Лобсанг Геше. И повсюду на стенах и потолках монастыря были изображения мертвых, танцующих, как дети. С трех лет мертвые были его товарищами по играм. Но он все еще боялся смерти.

В тумане время текло незаметно, и он не знал, какое сейчас время суток, когда впервые услышал шаги. Он испуганно прислушался. На перевалах обитали демоны. Демоны и роланги, живые мертвецы, когда-то убитые молнией, которые бродили по горам с закрытыми глазами, не имея возможности умереть и снова родиться. Длинными ночами в лабранге Пема Чиндамани очаровывала его страшными историями, и он слушал ее при свете свечей с вытаращенными глазами. Но когда он вспомнил ее истории в окружавшем его тумане, кровь его начала леденеть от ужаса.

Появилась фигура, высокая, призрачная, одетая в черное. Мальчик прижался к скале, моля, чтобы повелитель Ченрези или госпожа Тара пришли к нему на помощь. Он бормотал мантры, которым научил его Тобчен.

— Ом ара па ца на дхи,— повторял он, вспоминая мантру, которой недавно научил его Тобчен.

— Ринпоче, это ты? — донесся до него приглушенный голос. Мальчик плотно зажмурил глаза и начал еще быстрее повторять слова мантры.

— Дорже Самдап Ринпоче? Это Тхондрап Чопхел. Я пришел из Дорже-Ла, чтобы отыскать тебя.

Он почувствовал руку на своей руке и чуть не прикусил язык от страха.

— Пожалуйста, Ринпоче, не бойся. Открой глаза. Это я, Тхондрап Чопхел. Я пришел, чтобы увести тебя обратно.

Наконец мальчик победил страх и приоткрыл глаза.

Это был не Тхондрап Чопхел. Это не был человек, которого он знал. Это был демон в черном, со страшным, нарисованным лицом, зло смотревшим на него. Он вскочил, рассчитывая спастись бегством. Но рука крепко держала его. Он в ужасе оглянулся на демона. Существо подняло руку к лицу и сняло маску. Это была кожаная маска вроде тех, которые были на путешественниках, встреченных ими три дня назад. Под маской оказалось знакомое лицо Тхондрапа Чопхела.

— Прости, что напугал тебя, повелитель, — произнес он. И после паузы спросил: — Где Геше Тобчен?

Маленький Ринпоче объяснил.

— Следует поблагодарить повелителя Ченрези за то, что он дал мне возможность отыскать тебя. Посмотри, даже туман уже рассеивается. Сейчас мы поедим и двинемся в путь.

Сначала они ели в тишине, меню было обычным: простой чай и цампа. Тхондрап Чопхел никогда не был разговорчивым человеком. Мальчику он всегда не нравился: он был геку, официальным лицом, отвечающим за дисциплину среди монахов. Самдап вспомнил, как он, облаченный в тяжелое одеяние с подбитыми плечами, расхаживал во время служб между рядами бритоголовых.

Он никогда не воспитывал Самдапа — этим занимался Геше Тобчен, его джегтен геген, главный опекун и учитель. Но Тхондрап Чопхел часто бросал на него суровые взгляды и всегда докладывал Тобчену о проступках мальчика.

— Ты пришел, чтобы отвести меня в Гхаро-линг? — спросил мальчик.

— Гхаролинг? Зачем нам в Гхаролинг, повелитель? Я пришел, чтобы увести тебя обратно в Дорже-Ла-Гомпа.