Что-то зашевелилось в темноте. За нечленораздельным криком последовало хлопанье крыльев. Хищники и жертвы появлялись и исчезали, участвуя в запутанной ночной игре.

На третий день они наткнулись на развалины храма на заросшей сорняками поляне. Плющ поклонялся упавшим изваяниям Шивы и Вишну, медленно и интимно дотрагиваясь до них своими зелеными пальцами. Глыбы камней громоздились друг на друга, потрескавшись под воздействием солнца и дождей, покрывшись ползучей плотью джунглей.

Кристофер вышел на поляну, влекомый каким-то нездоровым любопытством. Лхатен держался позади, не желая приближаться к давно покинутому храму. Он смотрел, как Кристофер прыгает по поросшим мхом камням и водит пальцами по древним узорам и забытым надписям. Он с опаской смотрел на странных богов, застывших в траве в причудливых позах. Он увидел, как черная змея проскользнула между пальцами Шивы, напоминая живой скипетр в руке бога.

— Не надо ходить туда, сахиб, — крикнул он из-за деревьев с прежним подобострастием, вернувшимся вместе со страхом. — В этом месте обитают плохие духи. Вам следует извиниться и уйти, сахиб.

Где-то высоко, в верхушках деревьев, зловеще крикнула птица и тут же замолчала. Здесь, около руин, джунгли казались спокойнее, словно это были останки храма тишины. Кристофер оглянулся и увидел, как Лхатен машет ему с опушки, а на лице его отчетливо читается страх.

— Все в порядке, Лхатен, — крикнул он, но голос его прозвучал фальшиво, хрипло и неуместно. На остатке стены слева от себя он различил фигуры мужчин и женщин, занимающихся любовью; конечности их были покрыты безжалостным зеленым мхом. Все вокруг застыло. Даже ветер утих, оставив недвижимыми листья деревьев. У его ног отломанная рука статуи хваталась за влажный воздух. Кристофер почувствовал, как на него наступают стены джунглей. Внезапно ему захотелось уйти, убежать из этого места к свежему воздуху гор. Он молча подошел к Лхатену. Они обошли поляну и направились на север, пробираясь через густой подлесок.

Этой ночью Лхатен снова приступил к расспросам.

— Теперь здесь больше нет немцев, сахиб?

— Ты имеешь в виду Индию?

— Да.

— Думаю, что нет.

— Теперь британцы и немцы хорошие друзья. Это так?

Кристофер пожал плечами.

— Не знаю насчет «хороших», но между нами заключен мир.

— Так что вы больше не ищете немцев?

— Нет, Лхатен. Я не ищу немцев.

— Кого же вы ищете?

Кристофер с тоской подумал о невозможности развести костер. Сколько еще ночей им придется провести в полной темноте?

— У меня есть сын, — ответил он. — Десятилетний мальчик по имени Уильям. Кто-то похитил его. Его привезли в Калимпонг. А оттуда его увели в Тибет, через перевал Себу-Ла.

Лхатен на какое-то время замолчал.

— Вы говорили об этом с преподобным Карпентером, сахиб? — наконец спросил он.

— Почему я должен был с ним говорить?

— Потому что он знает о таких вещах. О мальчиках, которые исчезают. О девочках, которых больше никто не видит. Он очень религиозный человек. Настоящий христианин, не так ли, сахиб?

— Что ты знаешь о Нокс Хоумз, Лхатен?

Кристофер вспомнил реакцию мальчика, когда он впервые заговорил с ним о приюте.

— Это место, где содержат детей. Иногда дети уходят в неизвестном направлении. Очень религиозное место.

— Об этом знают многие, да, Лхатен? О том, что преподобный Карпентер продает девочек и мальчиков богатым людям?

Лхатен кивнул.

— Да, кое-кто знает. Но преподобный Карпентер очень набожный человек, очень хороший человек. Мы все благодарны ему за его христианскую благотворительность.