— Замятин здесь, в Дорже-Ла. Вы знали это?

— Да. Я догадывался.

— Он здесь уже несколько месяцев. Он пришел сюда как пилигрим. Сначала. Скажите, вы думаете, что именно он стоит за покушением на вашу жизнь?

Кристофер кивнул. Это было очень вероятно.

— Вы враги — вы и этот русский?

— Наши страны... если быть точным, они не находятся в состоянии войны. Между ними существует соперничество. Определенная напряженность отношений.

— Не между вашими странами, — произнес настоятель. — Не между людьми. Между философиями. Недавно ваши страны были союзниками в большой войне с Германией. Это так?

Кто бы ни был этот настоятель, подумал Кристофер, он недооценивал его знания о мире за пределами монастыря.

— Да, мы были союзниками... Но затем в России произошла революция. Они убили своего царя и его семью — жену и детей. К власти пришла партия, именуемая большевистской. Они убивают всех, кто стоят у них на пути, — десятки тысяч жертв, и виновных, и невиновных: им все равно.

— Возможно, у них были причины убить своего царя. Он был справедливым правителем?

— Несправедливым, но все же не тираном. — Кристофер задумался. — Просто слабовольный, неспособный к управлению страной человек, символ автократической системы, которую он не мог изменить. Я думаю, что он хотел быть справедливым. Хотел заслужить любовь своего народа, — ответил он.

— Этого недостаточно, — покачал головой настоятель. — Человек может хотеть достичь Нирваны, но сначала он должен действовать. Есть восемь вещей, необходимых, чтобы избавиться от страданий: главной является правильное действие. Когда справедливый человек бездействует, начинает действовать несправедливость.

— Это так, но Замятина надо остановить, — сказал Кристофер. — Большевики планируют взять под контроль всю Азию. Они дотянутся до всех стран и присоединят их к своей территории. А затем двинутся дальше. Никто не будет в безопасности. Даже вы, даже ваш монастырь. Замятин пришел в Тибет, чтобы ускорить этот процесс. Если вы дорожите своей свободой, помогите мне остановить его.

Старик громко вздохнул и снова наклонился вперед. По лицу его промелькнула тень улыбки.

— А вы, — поинтересовался он, — что сделаете вы, когда остановите его?

Кристофер не знал. Это зависело от того, чего хочет Замятин. Может, ему придется остаться... и обратить сделанное Замятиным на пользу Британии. А может, достаточно будет остановить его.

— Я вернусь домой вместе с сыном, — ответил он, остро чувствуя полуправду ответа. Уинтерпоул предложил ему спасти Уильяма — но за определенную цену.

— А что будут делать ваши люди? Они оставят нас в покое, когда большевики будут побеждены?

— У нас нет желания стать вашими хозяевами, — сказал Кристофер. — Мы помогли Далай Ламе, когда он бежал от китайцев. Когда китайцев победили, он спокойно вернулся обратно в Лхасу. Мы не мешали этому.

— Но в 1904 году вы сами вторглись в Тибет.

Ваши армии вошли в Лхасу. Вы продемонстрировали свою силу. Вы открыто вмешались в дела этой страны, чего русские никогда не делали. И вы правите Индией. Если вы могли поработить одну страну, вы можете поработить и другую.

— Индийцы нам не рабы, — запротестовал Кристофер.

— Но и не свободные люди, — тихо возразил настоятель.

— Мы не угнетаем их.

— В прошлом году вы убили сотни человек в Джалианвала Багх в Амритсаре. Если они в один прекрасный день восстанут против вас, как уже делали это раньше, как восставали против своего царя русские, будет ли это потому, что вы хотели быть справедливыми и бездействовали.