— С вами все в порядке? — снова спросила она. — Вы ведь Габриель, верно?

В испуге я посмотрел вокруг, но скрыться было невозможно. Я не мог выйти из лифта, не пройдя мимо нее. И потом, она ведь уже увидела меня.

— Все нормально, все нормально, — пробормотал я, безуспешно пытаясь взять себя в руки хотя бы на время, необходимое, чтобы, миновав ее, дойти до дверей квартиры.

Кейси стояла в нерешительности, глядя на мои трясущиеся руки.

— Может, хотите, чтобы я позвала кого-нибудь помочь вам?

— Нет, со мной все в порядке, — ответил я, выходя из лифта. — Я… я только что получил плохие известия, вот и все.

— О, мне очень жаль, — сказала она с выражением искреннего сочувствия на лице.

Я кивнул, и это движение словно раскололо мою голову пополам. Я не смог удержаться и вскрикнул, одновременно снова обхватив голову руками. Ну что же это такое? Ведь я не пил! Откуда эта мучительная головная боль? Почему вдруг свет стал слепить меня? Почему я ощущаю привкус желчи во рту?

— Что? — переспросил я, осознав, что Кейси что-то говорит мне.

— Я спрашиваю, не страдаете ли вы от мигрени?

— От мигрени?

Я уже хотел было не задумываясь ответить, что нет, у меня никогда в жизни не было мигрени, но помедлил. Как я могу это знать? Я же ничего не помню! А боль стала совсем нестерпимой.

— Похоже, это она, и у вас сильный приступ. Такое случается с моим братом. Если хотите, я могу дать вам лекарство.

В тот момент я был готов съесть отравленное яблоко, если бы подумал, что оно мне поможет.

— Спасибо, — сумел произнести я.

— Сейчас я вам его принесу.

Я пошел следом за ней и ждал у дверей ее квартиры, пока она не вернулась, держа в руке полоску фольги с упакованными в ней таблетками.

— Взрослая доза — по две таблетки через каждые четыре часа, — проинструктировала она меня. — А еще, наверное, поможет, если вы опустите шторы в спальне и немного полежите. Так я лечу Тоби. Ну а теперь мне надо идти, а то я опоздаю на работу. Надеюсь, вам станет легче.

10 октября

Рекомендации Кейси сработали. Хотя боль держалась почти сутки, крайне мучительной она была только несколько часов. Ничего подобного прежде я не испытывал. Если бы Кейси не догадалась, что у меня приступ мигрени, я решил бы, что умираю от кровоизлияния в мозг или чего-либо в этом роде. На следующий день я обследовал буфет и обнаружил там лекарство от мигрени. Стало очевидно, что она донимала меня и прежде. Я не знаю, как часто бывают такие приступы, но искренне надеюсь, что они не бывают постоянно.

Я даже не мог заснуть. Мне бы хотелось, чтобы одиночество было таким, каким его изображают в романтических комедиях. Когда хорошенькую героиню охватывает чувство одиночества, она бросается за утешением к своей лучшей подруге, та угощает ее мороженым в трубочке, и нередко такая поддержка сразу же решает проблему. Хорошо бы, чтобы реальное одиночество выглядело так же. Чтобы его можно было преодолеть с помощью мороженого. А поскольку я не помню ни Ники, ни Люка, то вроде бы я и не должен так сильно страдать от их потери.

Что произойдет, когда я состарюсь и уже буду не в состоянии сам о себе заботиться? Не будет ни детей, ни других младших родственников, чтобы мне помочь. Никого не будет. И я буду вынужден переселиться в дом престарелых. Ну что ж, наконец я снова стану жить среди людей, больше не буду предоставлен лишь самому себе… Но до этого еще далеко. Наверное, мне надо позвонить в какой-нибудь из таких домов и спросить, каков у них минимальный возраст приема, чтобы узнать, сколько я должен буду ждать, прежде чем смогу попасть туда.