|
Но когда контейнер вскрыли, из него вылилось большое количество воды, а вместе с ней на земле оказалось тело женщины. Ее звали Анна Совянак, она была научным работником, занималась в Будапеште разработкой лекарственных средств. Она пропала несколько месяцев назад, в июне, во время отпуска, который проводила вместе с семьей в Италии. Не осталось абсолютно никаких ее следов, не было ни единой зацепки, чтобы власти Италии смогли возбудить дело по этому поводу. Было лишь известно, что, повздорив с мужем, она покинула виллу и отправилась прогуляться по берегу. После этого ее больше никто не видел. В конце концов предположили, что она решила искупаться и не смогла преодолеть мощного течения, унесшего ее в открытое море.
В газете подтверждалось, что вода, вылившаяся из контейнера, действительно была морской и что несчастная женщина, скорее всего, находилась в нем на дне моря с момента смерти, наступившей, как было установлено, в июне, вскоре после исчезновения. А умерла она от колотой раны в шею, которая должна была убить ее практически мгновенно. Анна Совянак происходила из еврейского рода с длинной родословной, и с учетом того факта, что ее тело оставили у мемориала жертвам холокоста, в вынесенном полицией официальном заключении это убийство квалифицировалось как совершенное на почве антисемитизма. Полиция разрабатывает несколько версий и выражает уверенность в скором задержании виновных… Очень скором… Это так обнадеживает… Некоторое время я с недоверием разглядывал статью. Зачем кому-то понадобились все эти хлопоты с сокрытием тела в водах Средиземного моря только для того, чтобы несколько месяцев спустя извлечь его, каким-то способом переправить в Венгрию и затем оставить у мемориала холокоста. И почему сообщение об этом оказалось лишь на шестой полосе и заняло не более трех-четырех абзацев? Ведь это же новость первой полосы! Так не оказался ли я в центре какого-то гигантского тайного заговора? Но самое ужасное заключалось в том, что уже в июне она была мертва, а я видел ее чуть больше месяца назад здесь, в Будапеште. Может, я действительно теряю рассудок? Вернувшись мысленно ко всем подробностям этого случая, я поначалу решил, что был не единственным человеком, видевшим ее. В тот вечер грабители напали на нас обоих… Но видели ли они ее или только человека, в одиночестве бегущего по улице? Я заметил, как нападавшие подошли к ней сзади. Но не видел, чтобы они прикасались к ней, или заговаривали с ней, или делали шаг в ее сторону, или вообще как-то реагировали на ее присутствие. А когда все было кончено, она исчезла, словно испарилась, растаяла в этом закоулке как призрак. Но нет, ведь был же еще один. Мальчик в базилике. Ребенок, находившийся при смерти, как я понял тогда с болью в сердце. Маленький человечек, чье тело разъедала болезнь, от которой у него выпали волосы, а кожа приобрела землистый оттенок. Такая же бледная тень, как и я, в действительности даже и не совсем здесь находящийся. Существо из Смежности. Я вынул из кармана ее фотографию. Фотографию, которая была вшита в обложку старинной итальянской книги о Преисподней и ее дьяволах и в надписи на обратной стороне которой упоминался мемориал холокоста. И вот теперь эта женщина-ученый, еврейка, объявилась вновь, засунутая в ящик, у мемориала Плакучей Ивы, сооруженного в память тех, кто ушел прежде. Упоминание плакучей ивы было путеводной нитью? Или предупреждением? А может, предостережением? Кто же тот, кто играет со мной в эту игру? Кто издевается надо мной таким манером? Посылая мне крошечные обрывки информации с головоломно-загадочными цитатами, которые удается разгадать лишь тогда, когда уже слишком поздно. Я вытащил другую фотографию — ту, которая была в ящике с вином из Франции, ту, на которой изображены Стефоми и я, стоящие лицом друг к другу в гостиничном номере. И цитата из Роберта Кеннеди на обороте: «ВСЕГДА ПРОЩАЙТЕ СВОИХ ВРАГОВ, НО НИКОГДА НЕ ЗАБЫВАЙТЕ ИХ ИМЕН…» Никогда не забывайте их имен… Подтекст ясен: Задкиил Стефоми — это враг и доверять ему нельзя. |
