Изменить размер шрифта - +
Маргарита Семеновна не поняла: какое-то новое физическое упражнение? Офигела, в общем. Перегнулась – а та лежит на земле. Тут и дошло до нее, дурно стало, попятилась в дом. Валерьянки выпила, снова вышла на балкон – а там уже кто-то кричит, люди бегают… Снова стало плохо, отдышалась, лекарство приняла. Женщина вменяемая, просто переволновалась. Милиция приехала, она и спустилась. Сама Мышковец с собой покончила, никто ей не помогал. Видели ее, товарищ майор? Одета нарядно, хоть и по-домашнему, голову помыла, накрасилась – чтобы красивой на асфальте лежать. Хрен поймешь этих баб…

Трудно дышалось этим утром, словно самого расплющило об асфальт. Михаил поднялся в квартиру. Подтянулись сотрудники, недоуменно переглядывались.

– Раскрыли дело, товарищ майор? – осторожно осведомился Вадик Москвин.

– Не говори «гоп»… Не мы раскрыли – добрые люди помогли.

Он сидел на тахте в гостиной, пытался реанимировать голову. Криминалисты уехали, остались лишь свои сотрудники. Блуждали по квартире, проводили обыск. Санкции от прокурора не требовалась. Несколько раз Михаил брал в руки записку, вчитывался в неровный текст, всматривался в буквы, пытался прочесть между строк.

Подошел Вишневский, положил на журнальный стол твердую пачку болгарских сигарет «БТ».

– Полюбуйтесь, товарищ майор. Шпионская камера «Пентакс». Нашли в шкатулке для ниток. Закрываем дело?

Резиновые перчатки пока не снимали. Михаил осмотрел находку, открыл. Подобные штуки производились и на Западе, и в СССР. Компания изначально японская, теперь ее подразделения были разбросаны по всему миру. Шпионская аппаратура занимала существенный сегмент выпускаемой продукции. В пачке не хватало двух сигарет. Прощупывалось металлическое уплотнение. И вес изделия был больше, чем у стандартной пачки. Объектив маскировал рисунок. Затвор взводился выниманием на пару сантиметров определенной сигареты – как правило, крайней. Спуск производился возвращением сигареты на место. Извлечение устройства и смена пленки много усилий не занимали. Микропленка позволяла делать до пятидесяти снимков. Качество аппаратуры постоянно улучшалось – снятые фотокамерой документы читались легко. Вишневский забрал устройство, вернул через несколько минут.

– Пленка отсутствует. Ничего удивительного – отснятый материал ушел по адресу.

Михаил недоверчиво разглядывал шпионский атрибут. Покойная Мышковец курила. Но делала это на кухне, где имелась хорошая вытяжка, и использовала только закрытую пепельницу.

– Где, говоришь, нашли – в шкатулке для ниток? Да вы издеваетесь, товарищи…

– А что не так, товарищ майор? – удивился сотрудник. – Женщина одинокая, посторонние заходят редко. Где хочет, там и держит. Она же не рассчитывала, что придет КГБ и будет проводить обыск? В чем дело, Михаил Андреевич? У вас столько скепсиса на лице.

– А сам подумай, как удобно: есть признание, человек мертв, лишнего не скажет – дело закрыто, и все довольны.

– Так бывает, товарищ майор, – подал голос Швец. – В меру запутанная шпионская история с логичным окончанием. Шпионка не выдержала нервного напряжения и покончила с собой. Женщина все-таки. Она сама это сделала, по своему желанию, в трезвом уме и ясной памяти – следствием установлено.

В этом и состояла главная загвоздка. Снова возникало неприятное чувство, что комитетчиков дурачат. Подставляли Запольского, потом Погодину, теперь Мышковец. Не может быть так просто, он это кожей чувствовал. Женщина прямая, своевольная, порывистая. Могла работать на американцев? Безусловно. Одинокая, не нужно утаивать свою деятельность от близких. В этом Вишневский прав. Была ли она шпионкой? Вопрос. Извилины грелись от напряженной работы.

Быстрый переход