– Само собой! – согласилась Элизара. – Она еще под наркозом.

– Много ей понадобится времени, чтобы прийти в себя после кесарева сечения? – спросил Джефф, когда мысль его от младшего сына перешла к любимой женщине.

Элизара, улыбаясь, покачала головой.

– Это же не Денеб, где акушерство находится почти на доисторическом уровне. Микролазерная хирургия не оставляет швов, а раны очень быстро заживают. Она будет в полном порядке через три-четыре дня. – Элизара предостерегающе подняла руку. – Но пройдут месяцы, прежде чем восстановятся мышцы живота.

– Значит, это была не ты, не я и не Ровена. Тогда кто? – Успокоенный Джефф вернулся к теме, с которой начался разговор. – Афра?

Элизара отрицательно покачала головой.

– Это было женское прикосновение.

– Тогда это Дэймия! – уверенно заключил Джефф. – Эта маленькая негодница!

– Подумай трезво, сумасшедший папочка! – фыркнула Элизара. – Не слишком ли это большое расстояние для такой малышки?

Джефф печально улыбнулся и медленно покачал головой:

– Думаю, никакое расстояние не может быть слишком большим там, где дело касается эмоций Дэймии.

И действительно, в течение нескольких первых месяцев жизни Ларака и его мать, и его отец не раз улавливали, как сестра касается сознания братишки, заставляя его улыбаться.

– Что-то мне в это не верится, – скептически заметил как-то Брайан, когда Ровена упомянула в Башне о расстоянии мыслепередачи ее дочери.

Афра только улыбнулся:

– Она пообещала, что будет самой лучшей в мире сестрой.

– Мне кажется, с ним еще много не поговоришь, Афра, – запротестовал Брайан.

– А-а, сердцу не нужны слова, – ответил Афра и совершенно не характерным для него драматическим жестом прижал руку к груди. Затем он сгреб со стола разноцветных птичек оригами, из которых делал для Ларака мобиле, и ловко привязал их к свободным концам лески.

Брайан озадаченно посмотрел на Ровену и вышел из Башни.

Тем временем, пока Лараку шел первый год, Дэймия выяснила, что Алла так же любит пони, как и она, и девочки стали неразлучными подругами.

Контакты с Лараком значительно сократились, но иногда малыш без всякой видимой причины принимался хихикать. Смех его был так заразителен, что к нему присоединялись все, кто бывал рядом. Но каждый раз, когда его родители, или Таня, или Афра пытались понять причину таких взрывов веселья, они не могли найти объяснения, даже Плута никогда не оказывалось поблизости. «Проверка Дэймии» – стало стандартным толкованием.

«Веселый ребенок, – говорила его мать, – двойная радость для матери».

Афра воздерживался от упоминаний о том, что Дэймия тоже была веселым ребенком. Однако он был не против веселого Ларака и вскоре совсем смирился с отсутствием в его жизни Дэймии.

– Он здесь! – взволнованно закричала Дэймия, поворачиваясь к учителю. – Мой брат здесь!

– Ш-ш! Дэймия, продолжай выполнять задание, – укоряющим голосом сказала учительница, потому что девочка была уже достаточно взрослой, чтобы сознательно выполнять правила поведения в классе. – Ты сможешь увидеться с ним после школы.

После окончания занятий Дэймия буквально вылетела в холл. Там ее ожидала Ракелла.

– Меня послала за тобой Истия, – сообщила она и улыбнулась, увидев, каким волнением светится лицо Дэймии.

Теперь девочку занимало только одно – то, что она наконец-то увидит своего обожаемого брата. Даже Юпитер сегодня отошел на задний план.