– Знаешь, это мальчик.

– Чтобы Дэймии было о ком заботиться.

– Кроме Афры, – добавила Ровена.

– Он член семьи. Ее привязанность к нему естественна.

– И на помощь она звала его, а не меня.

Джефф понял, что волнует Ровену.

– Ты сама не раз говорила детям, что они не должны звать тебя, когда ты находишься в Башне.

Ровена тяжело опустилась на стул.

– Но я же должна была внушить это им.

– Согласен. Поэтому Афра и стал тем человеком, к которому можно всегда обратиться. Давай поблагодарим его за то, что он всегда готов помочь. Может быть, ему так понравятся доверчивые детские руки, обнимающие его шею, что он наконец-то создаст и свою семью?

– Твое очередное сватовство не удалось? – Ровена втайне была рада этому. – Тебе стоит оставить это занятие своим родственникам, дорогой.

– Что-то я не припомню никаких попыток с твоей стороны.

– Я еще не встретила достойную женщину, – парировала Ровена. А когда Джефф в свою очередь вопросительно посмотрел на нее, она продолжила: – У Афры должна быть особенная жена. Своим счастьем я в большой степени обязана ему!

Ровена тяжело переносила беременность. Она утешала себя тем, что все неприятные проявления скоро пройдут. Однако ничего не исчезало, а только усиливалось: ее ноги постоянно болели, раздражительность выросла до неимоверных размеров, она была совершенно убеждена в том, что на станции повышенная гравитация. В своем плохом самочувствии она обвиняла всех, кто только попадался ей на глаза, включая Брайана Аккермана, но особенно доставалось Дэймии – за то, что ей нужен младший брат, и Джеффу – за то, что тот не помешал ей «выкрасть» собственное семя.

Такое нервное состояние Ровены провоцировало образование порочного круга: плохое настроение матери побуждало детей шалить, эмоции Прайм угнетали сотрудников Башни, что, в свою очередь, выводило Ровену из себя. Таким образом положение ухудшалось с каждым днем. К шестому месяцу беременности Ровены персонал станции был совершенно измучен.

Но больше всего Ровену выводило из себя то – хотя в этом она не признавалась даже себе, – что Афра совершенно не раздражался из-за ее вспыльчивости, каких бы масштабов та ни достигала. Она даже хотела, чтобы появился повод обругать его. Но в своем искреннем желании оберегать ее капеллианин выглядел почти раболепно.

Афра пытался принять на свои плечи большую часть забот о детях, чтобы Ровена выкроила время на отдых. Однако она очень неохотно отпускала от себя Дэймию, разрешая лишь своим старшим детям проводить много времени с «дядей Афрой».

Но Афра по-прежнему спокойно воспринимал сложившуюся ситуацию. Это крайне раздражало Ровену, и как раз потому; что это не раздражало Афру. Он даже взял с Дэймии торжественное обещание особенно бережно относиться к маме в ее тяжелом состоянии. Девочка изо всех сил старалась выполнять это обещание, пока однажды Ровена не прикрикнула на нее, когда та попыталась подать завтрак маме в постель. После этого случая Дэймия замкнулась, стала много беспричинно плакать.

Но долго печалиться было не в характере Дэймии. Воодушевленная привязанностью Плута и куни, она пустилась в сопровождении своих четвероногих друзей исследовать самые укромные уголки станции Каллисто. Никто не «слышал», как она разгуливала в поисках приключений, потому что, поняв необходимость ментального ограждения своего сознания от матери, девочка проецировала для наблюдавших ложные картины окружавших ее предметов, чаще всего это было изображение ее собственной комнаты.

Таким образом, пока ее мать считала, что она спокойно играет в доме, находясь в полной безопасности, Дэймия претворяла в жизнь свои исследовательские порывы.