|
Отныне и навсегда внутренности межпланетного спайс-шатлла Агамемнон-13 были разделены на две половины.
-Смотри! - хрипло сказал я, указывая подрагивающей рукой на линию, - это граница. То, что справа - мое. Слева - твое. И пересекать границу нельзя! Согласен?!
А он, посмотрев мне в глаза, сказал:
-Согласен, - и хищно, победно улыбнулся, показав крупные белые зубы, между которыми застряли желтые лоскутки суповых упаковок.
И только тогда я заметил, что пульт маневрового блока находится на его стороне кабины.
-Трансфер 005 Андрей Якутин.
Первый пилот. На пути домой.
Воистину в клетки мы запираем себя сами - я имел несчастье познакомится с этим на собственном опыте. Сейчас в сетях запутанной внешней политики, основанной на угрозах и гениальном блефе, я чувствую, как мне не хватает свободы. Не хватает тех бескрайних степей, что тянулись от нашей Земной Тверди, тянулись бескрайние и бесконечные, пока, наконец, не упирались в первый заградительный периметр! Я устал, ужасно устал играть в эту игру!
А он не устал, и поэтому он сильнее меня.
Мой напарник, которого я ненавижу. Я и все мои свободные граждане!
Что там было дальше... это было так давно, что память иногда отказывается мне служить. Все как в тумане. Но тот день я помню. Как глубокие старики, которые забывают что они ели на завтрак, но помнят дни своей юности, так и я воспоминания о том времени, когда наш полет все еще был полетом, встают перед моим внутренним взором как будто это случилось вчера.
Итак, наш челнок все же вышел на орбиту луны, хотя иначе как чудом это объяснить нельзя. Но полностью коррекция орбиты естественно не удалась и дико дорогой плод земной конструкторской мысли под названием Агамемно-13 сейчас огибал луну по вытянутой в замысловатый эллипс траектории, при этом совершая вялые обороты вокруг своей вертикальной оси, гротескно взмахивая оставшимся неотделенным разгонным блоком. Жвачная тварь на обшивке созерцала пустыми глазами луну, звезды совершали замедленный хоровод и холодно поблескивали в запотевших иллюминаторах.
Впрочем, к тому времени на звезды мы уже не смотрели, а полностью сосредоточились на проблемах внутри кабины.
За прошедшие часы мой напарник успел еще больше изгадить стенки своей половины, соблюдая, однако, суверенитет и не заходя за линию. Несколько раз просыпался ЦАП и пытался вызнать причину неотделения блока и второй пилот сказал им, что блок дорог нам как память. Я наорал на этого отморозка за то что он, наклонившись над пультом, слегка нарушил границу и он поспешно сдал назад. Отплыв к своему креслу, он неожиданно показал мне язык, так словно мы находились на разных берегах реки и никак не могли достигнуть друг - друга.
В кабине воняло потом, грязным немытым телом и пригорелым супом. Вот так я стал жильцом самой высокорасположенной коммуналки в мире. Стены чужой половины устилали теперь тщательно приклеенные суперклеем листки с ЦАПовскими ориентировками которые напарник, руководствуясь собственным больным рассудком в шахматном порядке развесил от пола до потолка.
Я внутренне содрогался, глядя на все это, но не преминул поздравить себя о том, что идея с границей была в высшей степени удачной.
О, если бы я знал к чему это в конечном итоге приведет!
Так или иначе, но на своей я чувствовал себя спокойно еще целых три часа, прежде чем начался второй раунд нашего противостояния.
Лишенная веса, но сохраняющая массу пластиковая банка с желе ударила меня в лоб, набрав перед этим приличное ускорение. Я подскочил на месте, уставившись безумными глазами на своего недруга. А он швырнул в меня еще одной банкой, которая болезненно врезала мне по губам.
-Ты что?! - закричал я.
Он продолжал свой обстрел, вынудив меня перебраться за кресло, туда, где быстролетящие продукты питания не могли причинить вред. Он швырнул еще пару раз и притих.
-Ты чего?! - плачуще возопил я из-за своего укрытия, - мы же так не договаривались! Это же моя половина!
-Я знаю. |