Изменить размер шрифта - +
Атласная подушка ушла у Ани из-под ног и она пребольно упала на пол.

* * *

Вернее с грохотом рухнула, так, что наверное перебудила весь дом. Анна тяжело вздохнула и вскарабкалась на свою узкую кровать. Бок ныл от удара. В окно светила такая шикарная желтая луна, что на глаза сами собой навернулись слезы. Но почему в таком гнусном мире может быть такая красотища? Почему чудесные сны не длятся долго?

Со стены напротив на нее укоризненно пялился сэр Чарльз Людвидж Доджсон в обрамлении простой деревянной рамки.

На тумбочке в изголовье кровати стоял пузырек со снотворным, которое добрые доктора из лечебницы прописали как раз для таких случаев. Анна приняла две таблетки, мучительно борясь с желанием проглотить все разом. После этого села на кровати и стала смотреть на луну.

-Что у меня за жизнь? - спрашивала Анна у светила, - ни света, ни радости? Беспросветная жизнь... бессмысленная... без будущего.

В руках она держала корону, которая мешала и она поспешила водрузить ее на голову. Так и сидела Анна Воронцова в лунном свете с короной на голове, пока до нее не дошло, что что-то не так.

Интерлюдия третья.

Крутится-вертится шар голубой. Плещутся моря, солнце всходит и заходит, растет трава и шумят деревья. В небесах близится солнцестояние и проходит парад планет. Принимают парад клоун, поэт и жница (молчит). Все очень красиво, однако радости на лицах нет, как нет. Клоун смотрит вниз, на красивый и полный суетливой жизни мир. Поэт, как и положено, смотрит на звезды. Жница никуда не смотрит - у нее не видно глаз.

Клоун (после паузы): Возможно это - последний парад.

Поэт (в ту же тему): Последний и решительный бой... Ну кто же знал, что выйдет так.

Клоун: И рвались тонкие миры... Не вышло вот, опять не вышло.

Поэт: Но кто же знал. Видать зашло так далеко, что не распутать уж вовек. Лишь разрубить!

Клоун: А это мысль.

Поэт: Да что ты! У кого достанет силы на это? Да и грязно так!

Клоун: Нам все средства хороши! Ха-ха (откровенно невесело смеется). А силы...

Поэт: Нету сил. Мне страшно, друг. Впервые страшно. Вдруг мы не устоим? И тонкие миры... все так смешалось - сон и явь. Не разберу уж. Нет, затея наша обречена была...

Клоун (сжимая кулаки): А виноват то кто?

Поэт: Я что ль?

Клоун (поворачиваясь к нему): А мож и ты!!! Вот почему б тебе вниз не пойти да не исправить клубок сплетящийся проблем?

Поэт: Так силы... Сил ведь нет.

Клоун (наступает на него): Ах, сил... Да ты... марионетка! Орудие судьбы, ничтожное, ты прах, убожество, слюнтяй, что ты забыл здесь жалкий...

Поэт: Ведь есть еще она! (указывает на жницу).

Жница: (молчит)

Клоун замолкает и с побагровевшей под гримом физиономией поворачивается к жнице. Та, не реагирует.

Клоун (злобно-язвительно): Ваше святейшество...

Жница: (молчит)

Клоун: Ведь вам то сил не занимать, милейшая. Что ж вы молчите, ведь нам все грозит катарсис?

Жница: (молчит)

Клоун вдруг оставляет спокойствие и начинает, сжав кулаки, наступать на жницу.

Клоун (без паузы переходя на крик): Молчишь скотина!? Да ты хуже всех! Ты жалкая статистка в нашей пьесе!!! Бездарщина! Ты ничего не хочешь делать! Зачем нужна ты только? Ты не нужна нам, слышишь! Не нужна! Твоя игра достойна отвращения! Ты не живая! Ты никто!!! Ты не годишься даже в мимы! Не прячь глаза! И почему я их не вижу! Ты что скрываешь? А ну открой лицо! ОТКРОЙ ЛИЦО!!! (надсаживаясь).

Парад планет сбивается с ритма. Планеты начинают шагать не в ногу то и дела налетая друг на друга. Клоун быстрым шагом идет по подмосткам к жнице, но когда до нее остается метра два жница преображается. Темная фигура привстает, балахон развивается, садовый инструмент с жутким звуком режет застоявшийся вакуум. Под темным капюшоном вспыхивают два багровых ока, фенечки светятся неприятным алым отсветом.

Быстрый переход