Изменить размер шрифта - +
Звуки рожков становились все ближе. Лаяли где-то справа - целая свора соперников... быстрее же! Он прыгнул и подмял под себя маленького лесного зайца. Тонкое верещание зверька потонуло в истошном лае подбежавшей своры. Красноцветов резко обернулся, держа в зубах обмякшее тельце. Псы надрывались, но добыча была не их.

Неожиданно он ощутил запах тревоги - сквозь лающую массу выдвигался мощный, коренастый вожак. Пасть его была приоткрыта, обнажая клыки, глаза смотрели презрительно и враждебно. Алексей все осознал - вожаку нужна была его добыча! Честная добыча, он отберет и тогда ПОХВАЛА достанется ему!

Торжество сменилось моментальной паникой. Зубы сами собой оскалились, хвост испуганно поджался. Красноцветов знал, что это самоубийство - вожак не прощает пошедших против него. Но добыча... честная добыча.

Пес больше не смотрел презрительно - теперь осталась лишь чистая злоба. Свора притихла - значит бой будет не на жизнь, а насмерть. За право быть главным. Красноцветов в испуге завыл, но отступать было некуда. Позади был придушенный заяц.

С горящим смертным огнем глазами вожак рванулся вперед и мощно ударил грудью Алексея Красноцветова, отчего тот опрокинулся и покинул собачью охоту.

Дверь позади захлопнулась с оглушительным грохотом. Голые стены коридора вызывали явственное отвращение. Лампа жужжала. На этот раз Красноцветов пришел в себя быстрее. Дверь номер 111 снова была перед глазами, но возвращаться в нее не хотелось. В номер 110, к которому он прижимался спиной - тоже.

Отгоняя неуместную тоску по утерянному кролику, Алексей Сергеевич сидел, понуро вслушиваясь в звуковой фон. Дом существовал, жил, издавал звуки, запахи, грелся на солнце и очень медленно оседал в землю. Но это бы уже не тот дом. Нечто страшное и объемистое - лабиринт без конца и начала, бесчисленные галереи квартир, переходящие из одной в другую и так всегда. Дом по прежнему жил, может быть даже больше, чем тогда, когда его наполняли люди, но жизнь эта была однообразна и страшна.

Из всех дальних углов, из скрытых во тьме закоулков, потаенных комнаты, подвалов и чердаков, коридоров, пролетов, ступеней, подъемов и спусков доносился до слуха Алексея Красноцветова собачий лай.

-Нет! - сказал он, поворачиваясь к сто десятому номеру, - да не может же быть так везде!

Едкий пот капал на глаза. Алексей сорвал уродливую собачью шапку, скинул куртку, с омерзением ощущая собачью шерсть. Подумав мимоходом, что все это очень похоже на изощренное наказание для него - собачника.

Дверь сто десятой квартиры была обшита простой вагонкой, под которой скрывалась судя по всему простейшая базовая фанера. Из-за неплотно прикрытой створки просачивался странный едкий запах, заставившийся Красноцветова сморщиться. Но отступать он не собирался - в коридоре было слишком сильное ощущение замкнутой на себя бесконечности.

Резко толкнув дверь, он вошел. Тьма не заставила себя ждать.

Сначала ему показалось, что судьба выдала ему черную карту и он провалился в некое подобие Дантова Ада. Как и в творении буйного итальянца здесь стоял оглушительный надрывный гам. Вой, визги, хрипы висели в пропахшем паленым воздухе. Едва очутившись здесь, Красноцветов тут же получил сильный толчок по ребрам и повалился с ослабших вдруг лап.

Человеческая речь выделилась на общем шумовом фоне внезапно - просто от того, что содержала связные звуки.

-Ну че, бобик, - сказали рядом неприятным голосом, - попал ты, значит.

Крупноячеистая сеть упала на Красноцветова откуда-то сверху, а потом мощным рывком вознесла его, ничего не понимающего, в высоту, откуда, наконец, ему открылась панорама творящегося вокруг хаоса.

Десятки выпученных собачьих глаз смотрели на Алексея со всех сторон. Псы выли и орали, красные пасти разевались в бессмысленных оскалах. Не сразу стало видно, что животные находятся в тесных боксах, столь маленьких, что псов прижимало к решетках, он бились и дрались за лишние сантиметры пространства.

Быстрый переход