|
-Увы, здесь все похожи на морских свинок. Те немногие люди, что я встретил сегодня, все до единого деградировали. Кругом свинки. Что же до Волчка, то он всегда был животным.
Ткачев и Красноцветов переглянулись. Что-то роднило их с этим странным типом. Было что-то общее. Но цельной картины не складывалось.
-Он не взбесился, пока я не завел речь о Стене, - сказал Александр, одолеть мы его все равно не можем. Стало быть, надо попробовать его уговорить.
-Какие доводы может воспринять дошедшая до белой горячки двухметровая морская свинка? - спросил Красноцветов, - твою систему и то было бы гораздо легче уговорить.
-У него есть слабое место, - с усмешкой сказал Александр, и распахнул дверь.
-...не отягощать жизнь сомнениями, - донеслось до них, - ибо сомнения и ненужные сожаления о несбывшемся - вот наш груз, наши цепи, что путают нас по рукам и ногам...
Ткачев прикрыл дверь:
-Кто ни будь из вас имел опыт психоанализа?
-Насчет психо не знаю, но у меня брали анализ на чесотку, - ответил Валерий Золотников.
Понурый Волчок встретил осторожно подошедшего Александра благожелательно. Начальные округлые фразы о самочувствии он пропустил мимо ушей, но насторожился, когда Ткачев завел разговор о сущности счастья.
-Что ты можешь знать о счастье? - вопросил Волчок, своим хорошо поставленным баритоном, - и о его вечном антиподе если пошло на то?
-Я вижу, что тебя гнетет нечто, Волчок, - сказал Александр, осторожно присаживаясь, напротив чудовищной свинки, - может быть ты поделишься со мной своим несчастьем.
Волчок гневно засопел и передернулся всем телом:
-Что ты понимаешь! - горько сказал он, - ты такой же заложник системы, как и остальные. Твои глаза зашорены, ты живешь во сне! Ибо только спящие, да неразумные идиоты могут быть счастливы в этом жестоком мире!
Александр вдруг заметил, что у ног полусвина лежит испачканная в дурнопахнущих слюнях массивная книга с тисненым золотом переплетом. Ткачев совершенно не удивился, увидев, что Волчок читает творение некоего Карлунда Фрюнга "Основы психоанализа для морских свинок". Иного и быть не могло.
-Волчок, - сказал сетевик проникновенно, - я здесь, чтобы помочь тебе. Поделись со мной своею бедой. Я ведь знаю, как тяжело быть не таким как все.
-Что ты знаешь... - с надрывом вздохнул Волчок, - но ты прав, я не могу держать все это в себе. Не могу скрывать от мира свет нового знания. Увы. Что ж, я расскажу тебе, а ты расскажешь кому-то еще.
-Да-да! - горячо воскликнул Ткачев, - народ должен знать правду.
-Тогда слушай, - сказал исполинская и донельзя уродливая морская свинка, - это очень печальная история. История войны индивидуума с обществом. История про еще один кирпич в стене.
-Я весь во внимании, - сказал Александр Ткачев.
Еще один кирпич в стене
(или почему я стал морской свинкой).
"Теперь я вижу - жизнь моя не заладилась с самого начала, и в истоках ее кроется то, к чему я пришел сейчас. С самого начала мне приходилось испытывать гнет системы, и начиная с рождения меня окружала Стена.
Я родился тридцать лет назад в уездном городе, неблагополучной семье и грязной областной больнице. Пьяный врач, который принимал роды, не удержал меня в руках и уронил на пол, отчего в несчастных моих мозгах произошел необратимый сдвиг. От удара я испугался и заревел - и то был мой первый крик в этой полной фекалий вселенной!
Нельзя сказать, чтобы в детстве я был окружен любовью и лаской. Моей первой трапезой стала бутылочка смеси "крутыш" - в равной доле состоящая из детского питания, перловой каши и технического спирта. Каждый вечер я засыпал в своей кроватке, сделанной подобранной на свалке арматуры, а моими единственными игрушками были шустрые домашние клопы и сделанный из чугуна памятник собаке-герою в соседнем сквере. Прелесть же первого купания я познал, когда маманя по пути из роддома уронила меня в лужу. |