Поэтому далее было рабство.

Алекс поморщился, вспоминая неприятный эпизод. Ощущение от гибнущих в собственном мозгу нейронов из тех, что помнишь всю жизнь. Бог знает, насколько они с Кусакой стали тогда глупее - человеческие мозги не лучшее, хотя и самое объемистое, место для хранения машинных кодов.

Из рабства бежали, избегнув, таким образом, перспективы остальных рабов полного идиотизма. Желудка Кусака не купил, и даже его титановый помялся от молодецкого пинка надсмотрщика. Алекс был уверен, что пленители до сих пор ищут их по всему мегаполису, а сны его и Кусаки с тех пор изобиловали обрывками непонятых электронных схем.

Кусака улыбался, хотя и через силу. Деньги окончательно закончились и Алексу все же отрубили легальный выход в сеть, после чего он был вынужден пользоваться незаконными, каждую минуту рискуя быть пойманным.

Вместо синей птицы удачи над их головами теперь вился черный вороной предвестник голода. Мегаполис не любит неудачников - он приемлет их лишь в разобранном состоянии.

Алекс тяжело вздохнул и поудобнее устроился за рулем - ну что же Кусака все не идет. Опять ведь втравил в авантюру. Все-таки он такой же сумасшедший, как ограбленные им клиенты больницы.

О, да! После рабства любую Кусакину идею хотелось воспринимать в штыки. А уж такую, много лет бытовавшую в области сетевого фольклора!

И все-таки они на это пошли. Потому что старик не врал, он и впрямь видел что-то грандиозное.

Старика привел Кусака - весь сияя и лучась от гордости. Он держал долгожителя за руку, потому что тот не очень хорошо видел и носил корректирующие фотохромные очки.

Старик выглядел не очень, но по его рассказам еще год назад он был бодрячком. Но подвалы Бутчера легко превращают в развалину даже молодых.

-Они водили меня вниз дважды в неделю. У меня умирали нейроны - хуже, чем в любом рабстве, к счастью мне выжгли в основном зрительные участки мозга, так что мыслительная деятельность не пострадала. И я видел, правда все хуже и хуже, как они ходят мимо меня и подключаются к машине. Уходят туда.

-Куда же? - спросил Алекс, а Кусака тут же толкнул его локтем в бок:

-Ну сейчас упадешь.

-Ребята, - сказал старик, - Это Электронный рай. Он там, внизу в подвалах у Бутчера.

Алекс сказал тогда, что это бред. Кусака возмутился, а старик просто полез в карман скрюченной от артрита рукой и достал аккуратно скатанную в рулон мнемограмму. Она была красноречивее любых слов, эта мнемограмма одного из подопечных Бутчера, который по слухам побывал ТАМ. Мощнейший пик мозговой активности не мог принадлежать человеку. Во всяком случае, еще остающемся в человеческом обличье.

-Это Электронный рай, - сказал старик, и Алекс поверил.

Должно же было им когда ни будь повезти!

Электронный рай оставался загадкой, одной из самых известных мифов мегаполиса. Никто не знал, как он выглядит и что из себя представляет. Известно было лишь, что он есть, и тот, кто его найдет... о да, тот вполне может стать властителем всей сети. Артефакт новой электронной эры, вот что это было.

А Бутчер спрятал его в подвале.

Старик получил свое вознаграждение из скудеющих денежных запасов Алекса, и оставил приятелей с зернами надежды, что с каждым днем пускали все более ветвистые побеги.

Ломать Бутчера было безумием. И все-таки они собирались сделать это. Просто потому что Электронный рай этого стоил. Елки-палки, Электронный рай стоил всего на свете.

-Все наши провалы были от несобранности, - говорил Кусака, - мы пытались взять с налету, кавалерийским наскоком. Но крепость можно одолеть лишь долго осадой, - он поворачивался к Алексу, сверкая титановыми зубами и безумными своими глазищами, - или прорыть ход!

Он был совершенно прав. Надо быть червем или крысой, чтобы просочиться в резиденцию Бутчера и уйти оттуда живым.