Внезапно меня озарила догадка:

- Нет! Они обе из нашей школы: иначе бы он не видел, как А. Я. на большой перемене подошла к старшекласснику и как Б. Ю. спустилась с другим в гардероб!

- Это верно!.. Настоящий Детектив: какая сила логического мышления! - стали восторгаться ребята. Только Принц Датский сказал:

- Не трогайте Покойника!.. Кто его тронет, тот будет иметь дело со мной.

И хотя большая физическая сила сочеталась в нем с детской застенчивостью, все знали: Покойника он в обиду но даст. Он уважал его, потому что сам не умел писать стихов о любви.

- А только это и есть истинная поэзия! - воскликнул как-то Принц Датский. - Все классики с раннего детства писали о любви. Таланты надо беречь!

Это было его яркой особенностью: восторгаться другими.

- Почему же ты сам сочиняешь стихи к разным датам? - спросил я Принца.

- Людям приятно, когда их поздравляют… Особенно в рифму, - ответил он.

- А ты пиши и о любви тоже!

- Чтоб писать о ней, надо ее испытать, - ответил Принц Датский. - К Покойнику уже пришло его счастье, а ко мне еще нет.

К Покойнику это счастье приходило уже в третий раз. Вообще он вел рассеянный образ жизни. Все свои последние стихотворения он посвящал какой-то В. Э. Она еще не спускалась с другим в гардероб, но Покойник все равно жить не хотел:

Я набрался мужества и спросил:

- Скажи: кто она… В. Э.?

- Разве это не было бы чудовищно?..

- Что… чудовищно?..

- Разве я могу открыть ее имя?

- А почему?

- Тебе непонятно?

Это было его яркой особенностью: отвечать на вопрос вопросом.

- Но почему же? - настаивал я.

- Разве мужчина имеет на это право?

В его чахлой груди билось пылкое, благородное сердце!

Принца с Покойником сразу приняли в литературный кружок.

Попросилась в кружок и Валя Миронова.

Это было белокурое существо лет двенадцати с половиной. То есть в прошлом году, когда создавался кружок, все мы были на год моложе… Но в той страшной истории, которую я хочу рассказать, это не играет существенной роли.

Миронова была самым белокурым и самым старательным существом у нас в классе. Она, казалось, всегда думала об одном: как бы ей в чем-нибудь перевыполнить норму.

Если учительница задавала на дом решить семь арифметических примеров, Миронова поднимала руку и спрашивала:

- А восемь можно?

Если другая учительница просила сдать домашнее сочинение через четыре дня, Миронова поднимала руку и спрашивала:

- А через три можно?

Думая о человеке, всегда мысленно представляешь его себе в самой характерной для него позе. Ну, например: Глеб Бородаев вынимает из своих растопыренных карманов бутерброд с колбасой и кормит собаку; Принц Датский, несмотря на свой огромный рост и свою силу, застенчиво протягивает листок со стихами, которые кому-то должны быть приятны; Покойник ходит по коридору с бледным лицом и мечтает погибнуть… А Миронову я всегда представляю себе с поднятой рукой: она хочет, чтобы ей разрешили перевыполнить норму. Если врач скажет: «Тебе нужно сделать десять уколов!» - Миронова, я думаю, обязательно спросит: «А можно одиннадцать?» Как только Святослав Николаевич объявил о кружке, Миронова сразу подняла руку и сказала:

- Можно мне записаться?

- А что ты будешь сочинять?

- Что вы скажете… - ответила Миронова.

Это было ее яркой особенностью: подчиняться приказам.

- Поэзия, - сказал Святослав Николаевич, - это сфера чувств, там конкретность не обязательна. Проза - другое дело. В прозе каждый должен писать о том, что он лучше всего знает. А с чем ты, Миронова, сталкиваешься ежедневно? Со школой, с уроками, с домашними заданиями, со своими соседями и одноклассниками.