- Но ведь Петр Васильевич был главным режиссером, - сказал он. - А я - приглашенный на постановку. И поэтому должен был сначала поговорить с Николаем Николаевичем… Если б я тебя пригласил, а он бы потом отказался?

- Он и отказался! - сказала Зина. - И правильно сделал. Редчайший случай: я стала союзницей Патова!

- Ты прости меня, пожалуйста, - продолжал Андрей. - И не обижайся.

- Я никогда не обижаюсь!

- Но ведь по поводу работы над старыми спектаклями тоже сначала поговорили с главным режиссером, а потом уже со мной.

- Большая разница! - воскликнула Зина. - Ты реставрировать эти спектакли можешь, а я сыграть Джульетту не смогу. Ни за что на свете!

- Почему ты так думаешь, а? - поинтересовался Иван Максимович.

- Да что вы… издеваетесь, что ли? Что между нами общего?!

Иван Максимович не спеша выдвинул ящик стола, достал оттуда нарядный том и раскрыл страницу, заложенную бумажкой.

- Я предвидел твои возражения. И подготовился, - сказал он. - Вот послушай, что говорит о себе Джульетта: «Хотела б я приличья соблюсти… Хотела бы, но нет, прочь лицемерье!» А ты говоришь: «Что между нами общего?»

- Если вы решили взять меня цитатами, то я тоже… Дайте-ка книгу!

Иван Максимович неохотно протянул ей нарядный том.

- Прочитайте, пожалуйста! Буквально на любой странице… Хотя бы вот это: «Она затмила факелов лучи! Сияет красота ее в ночи, как в ухе мавра жемчуг несравненный». Теперь взгляните на меня!…

- Эта сцена, - безмятежно улыбаясь, начал Андрей, - как раз доказывает, что между вами много общего… Иван Максимович прав!

- Дать тебе книгу? - спросила Зина.

- Эту трагедию я знаю наизусть. Парис говорит Джульетте: «Твое лицо от слез так изменилось. Бедняжка!» А она ему что отвечает? «Слез не велика победа: и раньше было мало в нем красы». Она для Ромео прекрасна! Ты понимаешь?

- Она просто скромна.

- Как ты!…

- Я - травести! - крикнула Зина. - Я умею играть только девчонок.

- А Джульетта и была девчонкой! Ей было четырнадцать лет, - радостно сообщил Андрей.

- Девочек в таком возрасте Валентина Степановна не пускает на некоторые спектакли, - сказал Иван Максимович.

- Представления о женском возрасте вообще изменились, - сказал Андрей. - Некоторые немолодые актрисы подходили ко мне: просятся на роль матери Джульетты. А ведь ей было лет двадцать семь…

- Что творилось в Вероне! - воскликнула Зина.

- Одним словом, так… Четырнадцатилетних в нашем театре играешь только ты, - четко и неторопливо резюмировал Костя Чичкун.

- И соотношение сил получается очень верное! - продолжал убеждать ее Андрей.

- Какое соотношение?

- Джульетта гораздо решительней и смелее Ромео. Ведь это она предлагает немедленно обвенчаться. И она решается принять снотворное… А ты гораздо решительней и смелее меня. Как видишь, все сходится!

- Но ведь я собираюсь участвовать в спасении спектаклей Петра Васильевича! - ухватилась за последний аргумент Зина.

- Андрей тоже будет делать и то и другое, - возразил ей Иван Максимович.

- Он окончательно согласился?

- Отступил перед неизбежностью. Ты тоже сдаешься?

- А Николай Николаевич? Он-то согласен на то и другое?

- Мы его очень просили. От имени дирекции. И общественных организаций… - Ивану Максимовичу было стыдно, что он так нажимал на главного режиссера. Вспоминая об этом, он страдальчески морщился, обеими руками обнимал свою большую, неказистую голову. - Что было делать?

Я предложил ему: «Тогда давайте соберем художественный совет.