|
«Это все?» - так спрашивает наша математичка, когда у доски плетут ерунду. Но сразу не ставит двойку, а, нахмурившись, ждет: может, все же удастся услышать что-то толковое? И Людмила ждала. - Раз он кричал, значит, он волновался… А раз волновался, значит, переживает. Ну, а если переживает… - Это я уже слышала! Так тоже говорит наша математичка: «Это я уже слышала!» И вслед за тем сразу же ставит двойку. - Это я уже слышала! - еще раз твердо повторила сестра. Ясно: поставила двойку. Ведь она слушала меня, как слушали бы шестиклассника, который пришел сдавать экзамен в институт. - Ничего ты не понял, - сказала Людмила. - И не мог понять! Еще бы: ведь я ребенок! Почему она этого не добавила? Забыла, должно быть. Просто забыла. Людмила пошла в коридор, чтоб повесить пальто, Я снова склонился над книгой. Но думал совсем о другом. «Я должен помочь ей!» - вот какое я принял решение.
6
Я уже говорил, что, если сестра отчитывает меня, то есть портит мне настроение, она дня через два или три обязательно извиняется. Не признается, конечно, в этом, но извиняется: покупает билеты а театр, или берет меня на стадион, где играет в теннис и волейбол, или приносит домой подарок. В таких случаях подарок она не называет подарком, а говорит мне примерно так: - Пора тебе уже заняться спортом. Сначала посмотри, как играют другие. Пойдем сегодня на стадион. Или так: - С математикой ты не дружишь. Кем же ты хочешь стать в будущем? Разве можно об этом не думать? Испытай свои силы в художественном творчестве. Для начала хоть в фотографии. Я купила тебе аппарат… Сестра говорит очень строго, как бы не мирится, а воспитывает меня. Но подарок остается подарком. Я тоже испортил сестре настроение. Даже хуже: я заставил ее страдать! И чем больше она храбрилась (например, надевала платье, которого я раньше даже не видел!), тем яснее мне было, что ей сейчас не до платьев. В тот день, когда я случайно подслушал ее разговор с мамой, уже вечером, перед сном, я не выдержал и сознался: - Людмила, это я сказал Ивану, что у тебя есть сын от первого брака. По телефону… Он позвонил и спрашивает: «Это кто говорит?» На меня вдруг что-то такое нашло непонятное… Я и ответил: «Это ее сын». Он говорит: «Какой сын?» А я: «От первого брака!..» Пошутил, понимаешь? Я сказал так и испугался: «Неужели она подумает, что я вовсе не пошутил, а сказал всерьез? Из-за той ее просьбы… в театре…» Но сестра, кажется, так не подумала. И даже не рассердилась. Не рассердилась!.. - Дело совсем не в этом, - сказала она. - Дело в реакции… Впрочем, ты не поймешь! - Но ведь если человек кричит, значит, он волнуется, а если волнуется… - Это я уже слышала! Больше я советов ей не давал. Я прекрасно во всем разобрался, все, мне кажется, понял, но, по мнению Людмилы, не должен был разбираться и понимать. Не имел никакого права! И не мог помочь ей открыто. «Почему? - злился я. - Почему?!» Я должен был действовать тайно от мамы и от Людмилы. Отец ничего не знал: у него двести двадцать на сто… И вот я начал исправлять положение! Я знал служебный телефон Людмилы и, когда никого не было дома, позвонил. - Можно Ивана? - сказал я. - Какого Ивана? - ответил смешливый девичий голос. - Не знаю… - А фамилия? Я молчал. Это девушку совсем уж развеселило. - Какой-то ребенок! - объяснила она сотрудникам. - Мальчишка или девчонка… Снова ребенок! И неужели нельзя по голосу отличить меня от девчонки? - Предлагаю на выбор! - сказал мне веселый голос. |
