|
Нельзя от кого-либо зависеть, даже от супруга. Ты должна сама себя обеспечивать, тогда будешь свободна. Рыкнет мужик: «Почему посуда не помыта?» – в первый раз спокойно ответь: «Была занята по работе. Я не рюкзак на твоей спине, тоже деньги приношу в общий котел. Сделай одолжение, сам тарелки помой». Если он во второй раз то же самое спросит, промолчи. Ну а на третье замечание скажи: «Не собираюсь служить у тебя горничной. Предлагаю вести домашнее хозяйство вместе. Кто меньше занят, тот и наводит порядок на кухне, да и белье гладит тоже». Может, супруг подумает и согласится. А если начнет опять: «Ты баба! Должна у плиты стоять и за мной ухаживать!» – вот тогда подавай на развод. Не позволяй превращать себя в прислугу».
Глава двадцать четвертая
Надя погладила большого кота, который прыгнул на стол. – Уже говорила, мне не встретился человек, похожий на папу. А Раечке повезло, она познакомилась с Федей. Любовь у них вспыхнула! Вулкан страстей! Сестра не просто любила Федора – она его обожала, боготворила, готова была ботинки его целовать. У них прямо вечный медовый месяц был. А мне тревожно стало. Газета хорошо горит, от одной спички вспыхивает ярким пламенем, но сколько времени оно тебя греть будет? Полено вот разгорается медленно, зато потом долго жар от него идет, угольки остаются, которые только тлеют, но все равно тепло сохраняют. Грешным делом подумала, что Федю надолго не хватит. Но прошел год, другой, третий, а сестра с мужем за ручку ходят… Не помню, сколько лет они уже в браке прожили, Ванечка еще не родился. У мамы день рождения был, Рая с Федей позже всех приехали, извинились, что задержались на работе, пошли руки мыть. Нет их и нет! Папа сказал: «Надя, найди их, куда они подевались». Я в ванную, дергаю дверь – заперто. Потом щелчок. Рая открывает, вся красная, растрепанная, блузка криво застегнута. За ней Федя маячит, взлохмаченный. Сестра быстро-быстро заговорила: «Заело ручку-то! Вертела, вертела – не открывается! Хорошо, ты ее снаружи повернуть сумела!» Надя рассмеялась. – Смешно! На них большими буквами написано было, чем они в ванной занимались. Ленская налила мне еще чаю и продолжила: – Не гасла у них страсть… Федя стал неплохо зарабатывать, сумел квартиру получить. Двухкомнатную, в хорошем доме. Ваня родился, и через некоторое время я стала замечать, что Павлов… Надежда на секунду замолчала. – Словами трудно объяснить. Придут они в гости, а Раечка сама пальто на крючок вешает – раньше Федя это делал. Сядем ужинать, а сестра себе салат накладывает – прежде муж ей еду предлагал. Мелочи, казалось бы. Браку не один год, Федор был вежлив и с супругой, и с ее семьей. Но пламя стало тише, еще горело, но фейерверк отсутствовал. Понимаете? Я молча кивнула. Надежда поежилась. – И вдруг! Обычный день. Родители наши на тот момент уже умерли, квартира их мне досталась. Хотела квадратные метры разделить, отдать Рае ее часть. Сестра рассердилась: «Ты с ума сошла? У меня своя норка есть! Живи спокойно». Я ей в ответ: «Замуж не хочу, детей рожать не намерена. Напишу потом завещание на Ванечку, будет у мальчика квартирка». Ленскую передернуло. – Вот всегда, когда тот страшный день вспоминаю, по спине словно кто-то идет босыми лапами. Шлеп, шлеп, правая горячая, левая ледяная. Значит, сижу дома, шью свадебное платье заказчице, одним глазом в телевизор гляжу. Показывали фильм «Девчата», очень он мне нравится. Настроение прекрасное, работы полно, только успевай выполнять. И повезло безмерно – дочь одного большого чиновника выходила замуж, мне заказали подвенечное платье. Мать невесты пообещала: «Если красиво получится, достану вам путевку на двоих в круиз на теплоходе. |
