– Спасибо тебе за массажиста, Игорь Федорович – прямо кудесник! Волшебник! Но он с меня ни копейки не берет – неудобно, очень.

– Не волнуйся, – остановила я Софью. – Игорь православный, по воскресеньям утром всегда посещает церковь. У него благотворительная программа, он тебя в нее включил.

– Ты просила сообщить, если объявится Базиль. Приезжай! Есть что рассказать.

– Спасибо! – обрадовалась я.

Глава двадцать девятая

Я заглянула в каморку, где поместилась табуретка и крохотный стол, на котором лежали ноутбук и наушники, потом молча посмотрела на Тимофееву. Та кивнула.

– Верно понято! Некоторые люди любят поболтать в постели. Представители обоих полов уверены, что в апартаментах безопасно. Они же пустые, при желании можно открыть везде шкафы и убедиться, что никого постороннего нет. Не поверишь, до какой степени становятся откровенны многие клиенты, когда понимают, что оказались там, где, кроме них, никого нет. Языки развязываются у них до последнего предела. Но все их беседы записываются, а потом используются для шантажа. Я уже тебе об этом рассказывала, но не показывала, так сказать, студию. Запись включаю я, уходя из помещения, нажимаю на брелок. Не очень-то красиво с моей стороны, но ты знаешь про моего мужа.

Я опустила глаза. Человек – удивительное создание, в нем с легкостью способны уживаться любовь и ненависть, жадность и щедрость, желание помочь кому-то и утопить кого-то. Софья нежно любит своего супруга, самоотверженно лечит его. Ради того, чтобы инвалид надолго не оставался один, ушла из хорошего места, стала смотреть за квартирой, в которой творятся нехорошие дела. И она помогает шантажистам – включает замаскированные видеокамеры, которые записывают все происходящее в спальне. Каким образом в Тимофеевой такое поведение уживается с порядочностью? И ведь сначала Софья захотела помочь мне, потому что я прикинулась женщиной, избитой любовником, а теперь она благодарна мне за массажиста Игоря и решила выдать своего работодателя!

Тимофеева вдруг улыбнулась.

– У меня просто нет выбора. Эта работа – единственная, которая позволяет мне постоянно бегать домой и проверять, как там Алеша. Когда он еще не мог даже пальцем пошевелить, со спинки кровати слетело большое полотенце, упало мужу на лицо. Когда я пришла, он почти задохнулся. Вот тогда я согласилась помогать Базилю. Но сейчас дела идут на лад, мне предложили хорошую работу на дому. Завтра предупрежу хозяина, что увольняюсь.

– Ты словно прочитала мои мысли, – смутилась я.

– Это было легко, – тихо рассмеялась Тимофеева, – они у тебя на лбу ярким светом горят. Короче, вот диск. Записала разговор, который вели здесь Базиль и Гарик. Если правильно поняла, ты ищешь последнего. Вероятно, эта беседа тебе поможет.

Я взяла протянутую мне упаковку.

– Спасибо.

Софья прищурилась.

– Как думаешь, почему не прошу тебя хранить в тайне получение этой информации?

Я пожала плечами.

– Наверное, ты понимаешь, что дальше нашего офиса она не вытечет.

– Верно, – согласилась Тимофеева. – Плохо тебя знаю, но уверена в твоей порядочности. Чего нельзя сказать обо мне – помогаю негодяям…

– У тебя просто нет выхода, – решила я приободрить Софью.

– Некоторые люди скорее умрут, чем согласятся на подобную работу, – тихо произнесла Тимофеева.

– А некоторые люди спокойно сдают в социальный интернат мать, отца, бабушку, супруга и ребенка, не хотят за больными ухаживать, – заметила я. – Ты из другой стаи.

– Жильцы дома меня ненавидят, – вздохнула Тимофеева.