Алька так Алька. Сейчас не это главное. В тех же местах?!

— Ты бываешь в Москве? — уточнила она.

— Бываю.

— А зачем?

Потому что до сих пор страстно тебя люблю, ответила она за него и чуть истерически не расхохоталась. Глядя на ее закушенные губы, Олег заволновался:

— Тебе плохо?

— Мне хорошо, — выдавила она, — ты не ответил.

— А… Ну… Я часто приезжаю в Москву, по делам.

— Ты стал деловым, — похвалила Тина, переводя дух, — и в какой отрасли?

— В литературной.

— Собственное издательство? — светским тоном осведомилась она.

— Я пишу книги, — морщась от собственных слов, признался он.

Пишет много лет. Пишет хорошо, если судить не по критическим статьям, а по сумме гонораров. Называется писателем, и в этом качестве едет на презентацию очередного опуса. А представляться так и не научился. Автор романов? Литработник, как стояло бы в дипломе, если бы в свое время его не выгнали из института?

— Пишешь книги?.. — Она закашлялась, пробормотала через минуту: — Значит, твоя мечта сбылась…

— Можно и так сказать.

— Но откуда все-таки ты обо мне знаешь? — снова нахмурилась Тина. — Или писатель у нас все равно что опытный разведчик?

— Успокойся, — повторил он, — так получалось, что мы несколько раз сталкивались. Только ты меня не замечала.

— Ты был загримирован? Набирал материал для книги, изображая официанта? Или старушку на паперти?

— Ты и раньше за словом в карман не лезла, — прокомментировал он.

— Никогда не могла понять этого выражения. Ну кто же хранит слова в кармане? Обычно в голове. Или я ошибаюсь?

Олег молча улыбнулся.

— Ладно уж, — сказала она, — ешь свой борщ, приготовленный несуществующей супругой.

— Я бутербродами сытый, — откликнулся он, предпочтя не заметить упоминание о супруге.

Тина поерзала на сиденье и уточнила-таки:

— Так получается, ты развелся, Морозов?

— У кого получается?

— Не хочешь говорить, не говори, — она пожала плечами. — Мне-то что.

— Тебе любопытно, — возразил он, — и я скажу. Ты бы сразу спросила по-человечески, чем вокруг да около ходить!

Она с досадой стукнула чашкой по столу:

— И как же я должна была спросить тебя о семейном положении?

— Вот примерно так, как сейчас.

Он сохранял серьезное выражение лица, но разговор ему очень нравился. Наконец-то она ожила, наконец-то расслабилась, и ее раздражение, насмешливость выглядели намного приятней, чем давешняя холодная любезность.

— Ладно, Морозов, — нетерпеливо заговорила Тина, — мне на самом деле любопытно. Ты был женат?

— Нет.

— Что, ни разу? — округлила она глаза.

И тут же вспомнила бабку из квартиры на улице Лунной.

Развеселилась, дура! А он, между прочим, тебя бросил буквально у алтаря, чтобы через неделю другую под венец поволочь! Вот потому ни разу и женат не был, что та — другая! — убилась накануне свадьбы. От такого любой умом тронется и уж наверняка про женитьбу больше и не задумается никогда.

Погодите-ка, так бабка же сказала, что на похоронах той девицы была мать Тины. В качестве матери невесты. И на могиле та же дата, что старушка упомянула. Не считая самого ужасного — фамилии, имени, отчества девушки, которой в природе не существовало.