— Запишем их на тебя, — просто решал вопрос Морозов, — будут Валентиновны.

— Ненавижу это имя! — брыкалась она. — Пусть тогда уж будут Альковны.

— Ну да. А в графе национальность тогда надо написать — мордва.

— Почему мордва? — сердилась она. — Ты хочешь сказать, что Алька — мордовское имя?

— Я хочу сказать, что я тебя обожаю!

На этом очередной выбор имен для будущих Валентиновичей, Олеговичей и Альковичей заканчивался. Чтобы потом возобновиться в других вариантах.

— Андромеда, Ангелина, Анжелика, — пыхтела над справочником невеста.

— Анемия, — подсказывал жених, — оригинальная вырастет девочка.

Словарь имен летел ему в лоб, но Олег ловко уворачивался и принимался за мужские варианты:

— Вот, смотри, потрясающее имя! Алька, ты слушаешь? Слушай внимательно! Это музыка, а не имя!

— Ну? Говори! — подпрыгивала от любопытства она.

— Дормидонт! — зловещим шепотом объявлял будущий папаша, и в его сторону летели поочередно подушка, тапок и безудержный смех.

Алька вдруг становилась серьезной.

— А что бы ты делал, если бы я за это время успела залететь?

— Я бы сбежал, — поразмышляв, признавался он горестно, — далеко и надолго. А много лет спустя пробрался бы в родной город под покровом ночи, гонимый отцовским инстинктом. И не узнал бы своего сына в ночном грабителе, безжалостно отнявшем у пенсионера — у меня, то есть! — последнюю рубашку и дырявые носки!

— Язык у тебя без костей, — вздыхала Алька, не вступая в игру, — а если серьезно?

— Я не могу говорить серьезно на тему «а что бы было, если бы»! Давай лучше еще подумаем, как детей назовем.

В итоге все-таки «пришли к консенсусу». Девочка будет Ксюша. Мальчик — Саша.

А в общем-то, так и случилось.

Только отчество Ксюшке с Сашкой досталось совсем другое.

А что бы было, если бы…

…Они бы все равно в итоге расстались, думала Тина, дожидаясь своего кофе. Невозможно прожить с человеком всю жизнь и не понять, что он способен на предательство. Олег был способен. Алька не умела прощать.

А Тина научилась. И что? Легче не стало. Или Морозова она все же еще не простила?

Словно пытаясь прочесть ответ в своих глазах, она жадно уставилась в зеркало. Но то почти сразу же отъехало в сторону, впуская в купе Олега с подносом.

— Пожалуйста.

— Спасибо.

Теперь она во все глаза смотрела на него.

Простила или нет? Сумела или еще нужно время?

Он расставлял чашки, избегал ее взгляда, и Тина разглядывала его лицо, пытаясь понять, что при этом испытывает…

Щеки у него были совсем колючие. Она внезапно осознала, что держит ладонь на чужой, пахнущей табаком щетине. Под пальцами перекатывались желваки.

— Не смей! — отодвинулся он, выпалив свинцом потемневших дочерна глаз.

— Я…

Что? Что — ты? Зачем? Почему? С ума сошла?

— Я только хотела, я думала, что…

Нет, ты не думала! Не думала! Лапать чужого, хамоватого мужика — это же уму непостижимо!

— Я знаю, о чем ты думаешь, — отрывисто проговорил Олег. — Ты сидишь здесь и строишь из себя святую, готовую простить мне все на свете да еще и посочувствовать при этом. Ведь так?

— Я не понимаю, — она отчаянно потрясла головой.