— Больше, чем ты представляешь, эгоистка безмозглая!

— Все, Морозов, ты меня достал! Кажется, мы договорились не устраивать вечер воспоминаний! Хотя, конечно, полагаться на твое слово глупо!

Он поперхнулся очередной фразой.

Договорились, значит? Ладно, хорошо, просто замечательно. Если ей так хочется… Он будет молчать. Молчал же тринадцать лет. А сейчас еще проще! Она — чужая! Какое ему дело до того, что чужая, эгоистичная, самоуверенная баба не желает знать правды?! Пожалуйста!

Он не скажет больше ни слова!

И тут же сказал целых три:

— Ты такая тупица!

Она невозмутимо отбила подачу:

— Зато ты как был умником, так и остался. Только что-то пользы от твоего ума маловато. И руки утебя трясутся!

Морозов ошеломленно перевел взгляд на собственные пальцы. Ну вот, только этого не хватало! Он досадливо покряхтел и сел за столик.

— Вот-вот, — удовлетворенно заметила Тина, — уж лучше помолчи.

Он сердито посмотрел на нее, но она сделала вид, что чрезвычайно занята работой.

— Что? Важный заказ? — насмешливо спросил Олег.

— Зачем ты спрашиваешь? — в тон ответила она. — Ты же и так все про меня знаешь.

— Не преувеличивай, — поморщился он, — далеко не все. Я, например, и представить не могу, зачем ты прилетела в Новосибирск.

— По делу.

— Надеюсь, наша случайная встреча этому делу не помешала? — с преувеличенной заботой осведомился он.

— Никоим образом! — отрезала Тина.

— Я рад.

— Я тоже.

Несколько минут тишина в купе нарушалась лишь бодрым щелканьем клавиатуры. Если бы Морозов осмелился заглянуть в компьютер, он увидел бы на экране полную абракадабру.

— Какие же книги ты пишешь? — вдруг спросила Тина, не поднимая взгляда.

— Надеюсь, что хорошие, — печально усмехнулся Олег.

— А поконкретней? — небрежно уточнила она. — Детективы? Триллеры? Сказки?

— Были.

— Что? — она непонимающе уставилась на него.

Олег вздохнул.

— Были. Это не глагол, а существительное.

Тина, покачав головой, заявила, что восхищена его познаниями в синтаксисе.

— Ехидна, — неожиданно ласково улыбнулся он в ответ.

Эта улыбка смутила ее, и она опять склонила голову к экрану.

— Непонятно только, почему тебя выперли из Литинститута, — пробормотала она, — с такими-то знаниями.

— Ты знаешь, я только недавно понял, почему, — серьезно ответил он. — Оказывается, авторитет моего отца простирается намного дальше Новосибирска. И спасибо ему за это!

— То есть? — закусив губу, она взглянула на него. — Ты хочешь сказать, твой отец приложил к этому руку?

— Скорее, кошелек…

Он редко вспоминал те два года, что отучился в Москве, и никогда не жалел, что после того, как его отчислили из института, ему пришлось пройти армию. Но Тина — да нет же, Алька! — понимала, что учеба в Литинституте многое значила для него. О Москве Олег рассказывал с восхищением и неприязнью одновременно. Бешеный ритм, непрекращающийся гул, деловитая мрачность толпы — все это было не его. Но яркая обложка города, внутренности которого пахли нищетой, опасностью и страхом навсегда остаться никчемной лимитой, завораживала.

Институт? Да, конечно, вылететь оттуда было обидно.