— Как Сека скажет, — отрезал он. — Заходи давай.

Я выдохнул, и все-таки пошел обратно в свое обиталище. Дверь тут же закрылась с той стороны, и мне не оставалось ничего, кроме как усесться обратно на свой диван.

Утро. Надо же лекарства выпить. Я открыл рюкзак, достал из него белую упаковку, выдавил на ладонь две таблетки ламотриджина. Посмотрел — попытка проглотить их на сухую всегда заканчивалась плохо.

Но все-таки отправил себе в рот, который тут же наполнился вязкой горькой слюной. Все-таки заставил себя проглотить их, почувствовал, как по пищеводу прокатился комок. Подумал — уж не наплевать ли, и не напиться из той бутылки, из которой цветы поливают. Понял, что еще не до конца отчаялся.

И завалился обратно на диван.

Ну, можно сказать, я этому придурку сегодня жизнь спас. Причем его подстрелил какой-то старик. Причем, наверняка, потому что он пошел дань требовать, а то и грабить этого старика. Сека — точно нехороший человек, никакой альтернативы у этого суждения не было. И лучше бы ему, наверное, сдохнуть, в городе спокойнее бы стало.

Но если умрет он, то умру и я. Я мне пока что на тот свет не хотелось совершенно.

Я закрыл глаза. Бессонная ночь вышла, а это нехорошо. Мне спать надо по ночам, потому что без этого любое лечение может пойти по пизде. Ладно, один раз меня разбудили, так что надеюсь, что во второй раз смогу хотя бы пару часов сна перехватить.

Правда, смотреть время у меня тоже не на чем.

Не знаю, сколько прошло, но я отчетливо услышал, как открылась дверь. Приоткрыл глаза, повернул голову, и увидел, как в помещение вошла совсем молодая девчонка со стальным школьным подносом.

За ней стоял Бек, он кивнул мне, после чего закрыл дверь.

Глава 5

Я посмотрел в окно, и увидел, что там все залито солнечным светом. Голова тоже была тяжелая, а означало это то, что я проспал несколько часов. Недостаточно, чтобы выспаться, но так долго, что солнце окончательно встало и наступил день.

Девчонка посмотрела на меня. Худая совсем, кожа да кости, иначе и не скажешь. Короткая стрижка каре, причем такое ощущение, что раньше волосы были длиннее, а потом их просто взяли и обрезали, как бы и не ножом. Лицо чистенькое, и вроде бы уже не детское, но больше двадцати ей не дашь в любом случае.

— Тут Сека вам просил передать, — проговорила она и чуть тряхнула подносом так, что лязгнула лежавшая на нем ложка.

И только сейчас до меня дошло. Запах, причем запах свежеприготовленной пищи. И более того, не просто еды, а мяса. Мяса, мать его.

Рот практически мгновенно наполнился слюной. Я поднялся на ноги, и девчонка сделала шаг в мою сторону и передала мне поднос. Посмотрел на него — картошка с мясом, да еще и с томатной пастой что ли, кружка с дымящимся черным кофе, это тоже по запаху сразу стало ясно, и даже какой-то эрзац-заменитель хлеба добавили — галеты из армейского пайка.

Да это же настоящий, мать его пир! Я так не ел, наверное, с самого начала войны. Иногда удавалось добыть что-то, но вот чтобы приготовить вот так вот.

— Спасибо, — кивнул я, взял поднос и поставил его на стол.

Схватил ложку, зачерпнул, отправил немного в рот. Меня накрыл целый букет вкуса: тут и пюре, и какое-то разваренное мясо, и томатная паста, и лук мелко нарезанный.

По голове как будто молотком ударили, а восприятие окружающего мира отключилось, и значение теперь имел только этот вкус. Я схватил еще ложку, потом еще, еще, а порция даже на треть не уменьшилась. Положили много. Действительно много.

Только сейчас я повернулся, посмотрел на девушку, которая так и продолжала стоять, вложив ладонь одной руки в другую. Вопросительно поднял бровь, и она, кажется, все поняла:

— Тут не только еда, — сказала она. — Тут еще и я. Для развлечения.