— Как-то стремительно у него меняется настроение, — заметил Анвар, с подозрением разглядывая то место, где только что стоял Отшельник.

— Да уж, — нахмурилась Ориэлла. — И откуда вдруг эта угодливость? Что-то на него не похоже…

— Лучше не будем терять времени, — сказал Анвар, которому внезапно стало не по себе. — Пойдем поглядим в Водоем и быстро смотаемся, пока он не передумал…

— И не захлопнул ловушку, — добавила Ориэлла. Анвар заглянул ей в лицо, и сердце его вновь наполнилось отвагой, уверенностью и весельем.

— О боги, как я по тебе соскучился, — тихо сказал он.

— А я по тебе. — Их бесплотные руки соприкоснулись. — Пошли. И по дороге ты должен рассказать мне, что с тобой приключилось.

* * *

Войдя в священную рощу, они поклонились деревьям, и те расступились. Через мгновение Анвар и волшебница были уже у Водоема.

— Посматривай за мной, — попросила Ориэлла. — Не хотелось бы, честно говоря, свалиться туда — еще неизвестно, что из этого выйдет.

— Или кто, — мрачно уточнил Анвар. — Но не беспокойся, я послежу за тобой.

— И вокруг тоже поглядывай. Чует мое сердце, Отшельник что-то затевает… — Ориэлла опустилась у края воды, положила Жезл на мох и вгляделась в бесконечную звездную тьму Водоема. На поверхности заплясали яркие вспышки, на мгновение ослепившие Ориэллу, а потом они пропали, и волшебница, погрузив в воду руку, сосредоточилась и мысленно вызвала образ Элизеф…

* * *

Крылатый жрец лежал на полу, пронзенный копьем в самое сердце. Элизеф, с Чашей в руках, склонилась над ним.

— Отлично, он мертв. — Она улыбнулась довольной улыбкой, а воин, стоящий рядом, вытирал окровавленные руки. — Славная работа, дорогой мой господин Солнечное Перо. Он даже не вспомнит, что с ним произошло. А теперь переходим ко второй части нашего плана — только сначала убери из него копье. — Она отрывисто рассмеялась. — Сомневаюсь, что даже Чаша может надолго оживить человека с куском железа в груди.

Солнечное Перо уперся ногой в грудь Верховного Жреца и, взявшись за древко, с натугой выдернул копье из раны.

— И убери его с глаз долой, — добавила Элизеф. — Когда он очнется, мне не хочется объяснять ему, откуда взялась эта окровавленная штуковина.

Она быстро опрокинула кубок над раной и, зная, что магия Чаши начинает действовать не сразу, опустилась на корточки рядом с трупом, дожидаясь результатов.

— Ну вот, — сказала, она с большим удовлетворением. — Теперь Скуа наш. Вернув его к жизни, я буду вертеть им, как захочу, а он об этом никогда не узнает.

— Он и так был наш, — пробурчал Солнечное Перо. — Не понимаю, почему обязательно надо было его убивать? Я думаю…

— Слушай-ка, по-моему, мы договорились, что думать буду я! — раздраженно перебила его Элизеф. — Эти крылатые совершенно ничего не понимают в интригах!

Увидев, что Солнечное Перо нахмурился, волшебница постаралась побороть раздражение.

— Я ведь уже объясняла, — терпеливо сказала она. — Скуа слишком честолюбив и возомнил, что лучше всех понимает помыслы богов.