* * *

Ориэлла вошла в большую пещеру, увидела Чайма — и от радости сердце едва не выпрыгнуло у нее из груди. Они не заплакали и не засмеялись — только крепко обнялись, радуясь встрече.

— Я уже и не чаяла вновь заглянуть в твои человеческие глаза, — тихо сказала Ориэлла. — И это целиком моя вина — я не смогла овладеть Мечом и потеряла власть над фаэри.

— Нет, — возразил Эфировидец. — Не вини себя. Просто Хеллорин не видит в нас ничего человеческого. Хорошо еще, что его сын оказался значительнее и просвещеннее его папаши, — добавил он. — Это ему мы обязаны свободой. — Чайм оглянулся и повел Ориэллу туда, где в темном углу застенчиво пряталась какая-то серая тень. — Кое-кто, — загадочно пояснил он, — хочет с тобой поговорить.

У Ориэллы замерло сердце.

— Вульф? — прошептала она. — Вульф? — И тут же отчетливо услышала мысленный голос:

— Мама?

Странная интонация этого голоса насторожила ее, и Ориэлла порадовалась, что мысленное общение позволяет им уединиться в набитой людьми пещере.

— Вульф, я ужасно рада тебя видеть, — мягко сказала она. Волшебница хотела броситься к сыну и обнять его, но что-то ее удерживало — Я тебя не помню. — Волчонок смотрел на нее с недоверием. — Бабушка сказала, что я должен сюда поехать, но мне здесь не нравится.

Ориэлла почувствовала себя беспомощной и слабой. По выражению ее лица Чайм догадался о том, что произошло.

— Дай ему время, Ориэлла, — мягко сказал он. — Здесь все слишком непривычное. Вам обоим предстоит заново узнавать друг друга.

Благодарю вас, боги, за доброту и мудрость Эфировидца — он настоящий, друг. И он, несомненно, прав.

— Мне очень жаль, что тебе здесь не нравится, — серьезно сказала она Вульфу. — Всегда тяжело отрываться от дома — особенно в первый раз.

— Не похоже, чтобы тебе было тяжело. Ты меня бросила! Волчонок метнулся к двери и едва не сшиб с ног Форрала, который как раз входил.

— Гром и молния! — пробурчал меченосец. — Что это было?

— Это невоспитанное создание, — ответила Ориэлла, скорчив ему рожу, — твой родной сын.

Форрал так и застыл на месте.

; — Великий Чатак, спаси нас! Тебя я мог отлупить, но как, скажите на милость, я буду драть волка?!

Чайм внимательно разглядывал знакомую фигуру спутника Ориэллы. Что-то в нем было не то… Он быстро включил Второе зрение и обнаружил, что аура у этого человека совершенно другая, чем была у Анвара. Пораженный этим открытием, Эфировидец забыл о тактичности.

— Это не Анвар! — выдохнул он.

Шианнат посмотрел на него как на ненормального.

— Я вижу, лошадиные мозги у тебя так и остались. Что ты несешь? Ясное дело, это Анвар!

Меченосец взглянул прямо в глаза Шианнату и сказал:

— Он прав. Я не Анвар. Меня зовут Форрал. Ну спасибо тебе, Форрал! Так деликатно все изложил! Дурень проклятый! Ориэлла закрыла лицо руками и разрыдалась.

* * *

За эту ночь Геван устал до предела, но зато сильный ветер быстро донес его до Норберта. Он утер рукавом воспаленные слезящиеся глаза и мрачно усмехнулся. Кажется, сами боги поддерживают его. Он еще покажет, где раки зимуют, и этой сучке с замашками атаманши, и этому сопляку Янису, который ей во всем потакает! Нет, он не предводитель, до отца ему далеко!

Геван уверенно вел свое маленькое суденышко мимо рыбацких лодок, столпившихся у пристани.