Шианнат обнял сестру за плечи.

— Чайм был отважным, — тихо сказал он. — Всю жизнь наш народ считал его неумехой и смеялся над ним, но скажи, у многих ли из нас хватило бы храбрости на такой поступок? — Он вздохнул. — Его смерть для нас — вдвойне трагедия. Он был обречен на одиночество и не оставил наследника. У ксандимцев нет больше Эфировидца и никогда не будет. Отныне мы слепы и глухи к глубине незримого мира, окружающего нас.

— Попробуй объясни им это, — горько сказала Искальда. — Им все равно. Каждый думает только о своем ненасытном брюхе. Для них и этот мир достаточно глубок. Все мы, кроме Чайма и вообще рода Эфировидцев, недалеко ушли от лошадей, из которых были созданы.

— Да, многие из нас, — сказал Шианнат. — Но все же не все. По крайней мере мы узнали, что есть другие высоты и горизонты. В память о Чайме мы станем учить этому остальных — даже если придется за шкирку тащить их вверх, дюйм за дюймом.

Глаза Искальды вспыхнули.

— Ты собираешься вернуться и снова стать Хозяином Табунов? — с изумлением спросила она. — После того как привел своих соплеменников прямо в руки фаэри? Да нас просто разорвут на части, если мы ступим на земли Ксандима!

— Неужели всю жизнь провести в изгнании, по-твоему, лучше? — возразил Шианнат. — Мы и так скитались чересчур долго.

Искальда хотела что-то сказать, но не успела: что-то черное и большое обрушилось на них с Шианнатом, и послышались крики разбегающейся в испуге команды. Палубный фонарь разбился и погас.

Шианнат заслонил собой сестру — и неведомое чудовище заехало ему по носу вполне человеческим острым локотком. Шианнат даже не понял, отчего у него брызнули слезы — от удара или от облегчения. Он выбрался из-под накрывшего их крыла и помог Линнет, а потом и Искальде, подняться на ноги.

Крылатая девушка была едва жива от страха, и Искальде пришлось долго ее успокаивать. Шианнат, шмыгая разбитым носом, пытался спровадить с палубы любопытных, которые набежали, как только стало ясно, что на корабль приземлился вовсе не Призрак Смерти. Слово за слово Искальда выжала из Линнет все, что та знала о битве. Когда началось сражение, Линнет взлетела, под купол пещеры и отсиживалась там, с ужасом глядя на происходящее внизу. Она была так напугана, что не решилась лететь за кораблем, даже увидев, что он отчаливает.

Из оцепенения ее вывело только появление Призрака Смерти. Когда Нихилим исчез в туннеле, преследуя убегающих солдат, Линнет поняла, что ее убежище перестало быть безопасным, и волей-неволей полетела прочь. Она промчалась над берегом, заваленным трупами, и в панике устремилась в открытое море. Она бы наверняка погибла, если бы не углядела во тьме крохотную светящуюся точку — фонарь «Неспящего».

Рассказывая все это, Линнет слегка успокоилась. Она радовалась, видя вокруг лица друзей, но беспокоилась, что среди них нет одного человека…

— Где же Занна? — встревоженно спросила летунья. — Она жива? Она ведь спаслась, да?

— Не беспокойся, — ответила ей Искальда. — Она внизу, в каюте, но…

— Я должна ее видеть! — Линнет направилась к люку, но путь ей преградил Форрал.

— Только не сейчас, девочка, — тихо сказал он и, взяв ее за руку, повернулся к остальным:

— Я должен сказать вам одну вещь. Боюсь, смягчить этот удар невозможно. Воланд, сын Тарнала и Занны, умер от ран.

Контрабандисты попятились от него, словно надеялись оторваться от ужасной вести.