Форрал страшно устал; он изнемогал от одиночества, и ему нечем было скрасить свое бессрочное заточение. Он не нуждался ни в пище, ни в сне, ни в питье, заняться ничем не мог — и был лишен даже созерцания изменений в окружающем пейзаже. Временами он начинал бежать в тщетной надежде вырваться за пределы мертвого холма или хотя бы устать, но он никогда не уставал, и ноги неизменно приводили его на то же место, откуда он начинал свой бег.

Путь к Водоему Душ был ему заказан, и сквозь Дверь Между Мирами он тоже не мог пройти. Даже Владыка Мертвых перестал с ним разговаривать и просто растворялся в воздухе, когда разъяренный Форрал набрасывался на него с кулаками. Воин знал, что Жнец Душ ждет, когда ему надоест промежуточное существование и он сам попросит о перерождении. И надо сказать, если бы Форрал не тревожился так о судьбе Ориэллы и ее ребенка — своего ребенка! — он давно бы уже сдался. Но он не имел права уйти, пока оставалась хоть малейшая, хоть исчезающая возможность помочь им. И все же он все чаще со страхом ловил себя на том, что его воспоминания об Ориэлле тускнеют под воздействием бесконечного однообразия и одиночества. Его угнетала мысль, что рано или поздно они окончательно исчезнут в тумане забвения и он утратит представление даже о собственной личности. И все же он ждал — ждал, сам не зная чего, — призывая на помощь все свое мужество воина, чтобы не поддаться отчаянию.

Форрал сидел на серебристом склоне, предаваясь невеселым мыслям. Недавно сквозь Дверь прошла сразу целая толпа мертвецов — человек двенадцать. Что случилось? Война или какая-то катастрофа? Но больше всего огорчало Форрала то, что многие тени он должен был бы узнать, но в памяти образовался какой-то провал, и, как он ни силился, преодолеть его не получилось. «Неужели я теряю разум? — удрученно подумал он. — Но что тогда от меня останется? Наверное, я просто исчезну, испарюсь, словно туман на рассвете…» Форрал покачал головой. Вероятно, Жнец Душ был все-таки прав. Зря он его не послушался. Может, позвать его и признать поражение? Согласиться на новое рождение, пока не поздно…

Форрал почувствовал, как Дверь Между Мирами снова открылась. Он всегда это чувствовал: потоки энергии начинали течь сквозь него, словно дуновение ветерка сквозь листву. Как всегда, он вскочил на ноги и бросился вниз по склону, надеясь пробиться мимо Владыки Смерти и нырнуть в образовавшуюся лазейку.

И, как всегда, он опоздал. Уже достигнув узкого горла долины, он почувствовал, что Дверь закрылась опять. И все же он продолжал бежать, невзирая на разочарование, чтобы успеть застать вновь прибывших. Может быть, на этот раз удастся узнать хоть что-нибудь.

Туман рассеялся, и Форрал увидел силуэт умершего и рядом знакомую фигуру отшельника, держащего в руке фонарь. Это был излюбленный облик Владыки Мертвых.

На сей раз Форрал узнал человека, который умер, и воспоминание подействовало на него словно удар. Скорбь и ярость захлестнули его; он шагнул вперед и воскликнул:

— Ваннор! Ваннор, старый лис, неужели пришла и твоя очередь?

— Что? Кто это? — Купец всматривался в зыбкую фигуру, словно сотканную из тумана, и не узнавал. Впервые Форрал видел своего друга в такой растерянности. Впрочем, чему же тут удивляться? Внезапно он осознал, что Ваннор не понимает, что с ним случилось. «Болван я, надо бы поосторожнее», — спохватился воин, но было уже поздно.

— Форрал?! — Голос Ваннора, обычно такой густой, сорвался на визг. Глаза его в ужасе расширились, и он попятился. — Не может быть… Не может быть, что это ты… Форрал умер?

Меченосец вздохнул.