Зачем он только ушел из Нексиса? Со стражниками можно было бы запросто расправиться, а Пендрал со временем позабудет…

Но злость постепенно улеглась, и Гринцем начала овладевать паника. Он вдруг с ужасом осознал, что Пендрал никогда не позабудет. О боги, я никогда не смогу вернуться в Нексис, я все потерял! В отчаянии Гринц бросился на землю, съежился в комок и лежал так, уставившись в пустоту. Вокруг на десятки миль нет человеческого жилья, а ему никак нельзя без людей. Он же только и умеет, что воровать. Как же он выживет в этой пустыне?

— Гринц? Ты живой? — Кто-то потряс его за плечи. Гринц поднял голову и увидел над собой Ориэллу, которая, видимо, выследила его с помощью своих друзей из семейства кошачьих. Она присела рядом и озабоченно спросила:

— Что случилось? Ты заблудился?

Вор вдруг понял, что она смотрит на него с участием, а не с упреком.

— А тебе какое дело? — огрызнулся он.

— Кому-то же должно быть до тебя дело, — сказала волшебница. — Тебе, я вижу, на себя наплевать. — Она встала. — Ты собираешься возвращаться? Мы уже готовы ехать.

Гринц смотрел в сторону.

— Я им не нужен.

— После того, что ты натворил, было бы удивительно, если бы тебе обрадовались. Но, во всяком случае, — резко добавила Ориэлла, — умирать с голоду тебя бы никто не оставил. И потом, — уже мягче сказала она, — они на тебя не злятся. Просто они разочарованы.

— Не вижу разницы, — буркнул Гринц.

— Разница в добрую сотню синяков. — В зеленых глазах Ориэллы мелькнула искорка гнева, и Гринц со злорадством подумал, что все же сумел вывести ее из себя. Приятно, когда от тебя зависит настроение могущественной волшебницы! Но Ориэлла собралась уходить, и он сразу сник.

— Мы скоро выезжаем, — бросила она через плечо. — Так что поторопись, потому что мы тебя ждать не станем, а Мадзурано вряд ли примет тебя в свою компанию.

Волшебница почти уже скрылась из вида, когда смысл сказанного дошел до воришки. Гринц представил себе, как останется один в этих пустынных местах, и похолодел. А что будет, когда наступит ночь? Вдруг здесь водятся волки?

Он вскочил на ноги и потрусил вслед за Ориэллой.

— Подождите! — вопил он. — Госпожа, пожалуйста, подождите меня!

В лагере он встретил весьма прохладный прием, но Ориэлла, деловитая и немногословная, все время вроде бы случайно старалась держаться между ним и остальными, в особенности Харгорном. Она же выбрала для него самую смирную лошадь и проследила, чтобы он ехал с удобствами — насколько это вообще возможно в такой ситуации. К тому же волшебница сама поднимала его и отряхивала всякий раз, когда он падал, и чем больше она для него делала, тем сильнее Гринца охватывало чувство вины.

* * *

Из задумчивости его вывел резкий толчок: это Харгорн, ведущий под уздцы лошадь Гринца, резко остановил ее. Вокруг была глубокая темень: с общего (исключая Гринца) согласия было решено ехать и ночью, пока светит луна. Ориэлла, со своим ночным зрением магов, скакала впереди, предупреждая остальных о поворотах и коварных местах на дороге. Но луна уже зашла, и Ориэлла, подскакав к Харгорну, говорила с ним о том, что делать дальше.

Впрочем, этого Гринц уже не видел. От толчка он не удержался в седле и в очередной раз полетел на землю. Откатившись в сторону, чтобы не угодить под копыта — этому его тоже научила Ориэлла, — он лежал в пыли, не находя в себе сил подняться.