Харгорн протянул ей миску с жареным мясом и большой ломоть свежего хлеба.

— Да, я тебя понимаю. Пока мы не уехали, я даже не представлял себе, до чего там все прогнило. У меня словно гора с плеч свалилась. — Он помолчал. — Я бы, наверное, давно уже продал бы «Единорога» и подался в другие края, если бы не Гебба. Она ни за что не уедет из Нексиса.

К костру подошел Форрал. Лицо его блестело от пота, грудь тяжело вздымалась.

— Не в форме я что-то, — посетовал он.

— Анвар был волшебником, а не воином, — сухо заметила Ориэлла. — Смотри не поранься ненароком… — Она осеклась, но уже произнесенные слова повисли в воздухе, словно огненные письмена. Потому что это тело Анвара, и однажды он может вернуться.

Харгорн прервал неловкое молчание:

— А скажите мне, не пора ли нам в путь? Теперь, когда мы выбрались из Нексиса, Тальбот — прости, Мадзурано, — может дать нам лошадей, и тогда мы будем в Вайвернесс намного раньше, чем караван.

— А что, по-моему, неплохая мысль. — Ориэлла вскочила на ноги. — Кстати, никто не видал Гринца?

После долгих поисков они обнаружили его в одном из фургонов. Своими ловкими пальцами он сумел открыть одно из потайных отделений и теперь увлеченно перебирал контрабандный товар.

— Гринц! — раздался у него над ухом громовой голос волшебницы. — Что ты тут делаешь?

Гринц отчаянно перетрусил, но, когда обернулся, на лице его было хорошо отработанное выражение полнейшего безразличия.

— Просто смотрю, — пожал он плечами. — Маэстро Мадзурано, примите мои поздравления. Ваши ребята на редкость сообразительны. Кто догадается, что в заурядном фургоне спрятано такое богатство?

Поддавшись на лесть, Мадзурано скромно потупился:

— Ну, стражник так интересовался какой-то кражей, что ему было не до контрабанды…

Но Ориэлла не сводила с Гринца пристальных глаз, и под ее взглядом ему наконец стало не по себе.

— У нас не принято воровать у друзей, — ледяным тоном сказала она.

Гринц как ужаленный вскочил на ноги. Из карманов его на доски посыпалась всякая мелочь.

— У меня нет друзей! — выпалил он и, прошмыгнув мимо нее, спрыгнул на землю и убежал.

Ориэлла нагнулась, рассматривая безделушки, которые он уронил. Дешевые медные браслеты, резные деревянные гребни, разрисованные брелоки…

— Здесь даже нет ничего ценного. — Она сокрушенно покачала головой, глядя туда, куда убежал Гринц.

* * *

Небольшой отряд всадников быстро двигался на восток. Для Гринца, впервые в жизни севшего на лошадь, дорога оказалась сплошной пыткой. Учиться верховой езде времени не было, поэтому он просто сидел, изо всех сил вцепившись в седло, а остальные по очереди вели его лошадь в поводу-, словно катали малыша. Это было весьма унизительно, но урон, нанесенный гордости, Гринц еще как-нибудь бы пережил. Гораздо неприятнее были многочисленные синяки и ушибы. За первый день он умудрился свалиться не меньше двенадцати раз, причем в один из этих незабываемых моментов лошадь сбросила его прямехонько в куст чертополоха.

— Так ему и надо, — бормотал Харгорн, пока Ориэлла, стараясь поменьше ругаться, вытаскивала из отчаянно вопящего вора колючки. Ветеран никак не мог простить Гринцу попытку обворовать контрабандистов. — Ты не позволила мне с ним расправиться, но он свое все равно получил…

Гринц убежал из лагеря с твердым намерением больше не возвращаться.