|
Каноник Роджер Гринакр причастил умирающего. Вечером он был так плох, что сестры разбудили прикорнувшую поблизости Анджелу и попросили ее немедленно дать знать принцессе. Диана не успела на последний рейс на Лондон и попыталась было найти частный самолет — увы, тоже безуспешно. Тогда решила ехать на автомобиле вместе с телохранителем. Расстояние от Балморала до Лондона немалое — 600 миль (965 км). Принцесса провела в дороге всю ночь и к 4 часам утра была в больнице. Еще несколько часов она не смыкала глаз: сидя у изголовья умирающего, держала его за руку и гладила по волосам. Во вторник и среду больной оставался в том же положении. «Мы ухаживали за ним попеременно, — вспоминает Анджела. — Умирал он долго и трудно». Не удивительно, что утром в среду Диана едва не падала от усталости. Она прилегла на кушетке в коридоре, как вдруг в одной из соседних палат поднялся переполох. Там, как выяснилось, лежала женщина, которой недавно сделали операцию на сердце. Ее состояние не внушало опасений, и счастливые родственники собрались у постели больной. Без видимых причин сердце отказало, и мать умерла на руках у детей. Пока врачи и сестры безуспешно пытались спасти больную, Диана утешала потрясенных родственников. Дети были в шоке: разум отказывался примириться с тем, что минуту назад мать оживленно разговаривала с ними, и вот ее нет. Диана оставалась с ними, пока они не покинули больницу. На прощание один из сыновей сказал ей: «Господь взял к себе нашу мать, но на ее место послал нам ангела».
Слухи о том, что принцесса буквально днюет и ночует в больнице св. Марии, дошли до журналистов, и в четверг у входа Диану поджидала группа фоторепортеров. «Некоторые думают, что Диана появилась в самый последний момент, — говорит Анджела. — Это какое-то недоразумение, мы разделили бремя поровну». Утром в четверг 23 августа Адриана не стало. Когда он умер, Анджела вышла в соседнюю комнату позвонить Диане. Прежде чем она заговорила, Диана сказала: «Еду». Когда она приехала, они вместе помолились за упокой души умершего, и затем Диана вышла из палаты, чтобы Анджела Могла побыть у тела друга какое-то время одна. «Я не знаю никого, кроме Дианы, кто бы сначала думал не о себе, а обо мне», — говорит Анджела. Привычка заботиться о других взяла верх над собственным горем. Диана приготовила постель для подруги в соседней комнате и уговорила ее лечь. Диана понимала, что Анджела как никогда сейчас нуждается в поддержке родных. Пока подруга спала, она уложила ее чемодан и позвонила ее мужу во Францию предупредить, что Анджела вылетит в Монпелье первым же рейсом, как только проснется. Потом принцесса поднялась наверх, в родильное отделение — то самое, где появились на свет ее сыновья. В этот момент ей необходимо было видеть чудо рождения рядом с только что свершившимся таинством смерти. Как ни тяжела утрата, жизнь продолжается. Последние несколько месяцев многому научили Диану. Теперь она твердо знала, что сумеет жить по-новому. Диана чувствовала, что одержала важную победу, тем более что на этот раз у нее хватило решимости противостоять даже всемогущему придворному протоколу. Ведь принцесса покинула Балморал, не испросив предварительно разрешения королевы, и не подчинилась требованию незамедлительно вернуться из самовольной отлучки. В придворных кругах господствовало убеждение, что в сложившейся ситуации достаточно было нанести символический визит умирающему, и самоотверженность Дианы вызывала недоумение, как нечто из ряда вон выходящее. Принц Чарльз никогда не принимал всерьез ее деятельность и отнюдь не приветствовал многочасовые бдения у постели умирающего — в ущерб формальным обязанностям. Душевный порыв Дианы не нашел отклика в сердцах королевских родственников. Они не понимали, как важно для нее выполнить данное слово: до самого конца оставаться с умирающим другом, облегчая его муки. Но Диана не сдалась. |
